Увы – на расстоянии шесть дюймов французский пулемет раскрыл свой обман. Задняя часть приспособления, как раз там, где оно становилось круглым, чтобы соответствовать дулу, не имела того самого изящного изгиба, которым обладала трубка, лежащая на столе.
Боб снова и снова рассматривал ее, поражаясь искусству творца, мастерству обработки металла. Оружие состоит из обработанных кусков стали, соединенных вместе; всю свою жизнь Свэггер изучал эти куски и то, как они соединяются друг с другом; и человек, выточивший на токарном станке эту штуковину, был мастер своего дела, один из тех, кто всю жизнь доводит свой талант до совершенства. Этот цилиндр был достоин религиозного поклонения. Черт возьми, парень знал свое дело.
Боб взглянул на часы. В Вирджинии скоро рассвет. Он зашел в тупик и ничего не узнал. Когда же наступит прорыв, долгожданная «эврика»?
Подобно предмету, лежащему на столе, это оставалось загадкой.
Глава 30
«Комиски-парк», Чикаго
24 июля 1934 года
Ночью Чарльзу снились кошмары. Как обычно, война – бескрайний ландшафт грязи и колючей проволоки, лица убитых ребят, погибших ни за что, бледные мертвые тела под нескончаемым дождем, нежные черты юных лиц, если они не изувечены пулей или осколком, ад, куда проваливаются молодость и смех, бессмысленные оловянные побрякушки на пестрых ленточках, с которыми Свэггер вернулся домой. Он проснулся, мокрый от пота, ощущая голод первобытных позывов, о которых нельзя было даже думать, в сочетании с самопрезрением и чувством невыполненного долга – столько обязательств, бесконечная боль двух его сыновей, вселенная без надежды…
В девять часов он встал, принял душ, надел брюки и рубашку с коротким рукавом; пиджак, галстук и пистолет в кобуре запер в чемодан, который засунул под кровать. Спустившись вниз, отправился в закусочную – в этот потерянный понедельник Чарльз начисто забыл про то, что нужно есть, – и купил «Трибьюн» и «Геральд экзаминер». Заказав яичницу с беконом, за завтраком наконец прочитал, как вселенная отнеслась к смерти Джона Диллинджера.
Все это не имело никакого сходства с тем миром, который запомнил Чарльз. В мире, сотворенном газетами, героический сотрудник федеральных правоохранительных органов Мелвин Первис практически в одиночку выследил и убил чудовище. Чарльз едва не рассмеялся, поскольку это было вопиющей неправдой, однако полностью соответствовало непреложной логике своеобразной политики чикагского отделения.
Да, Сэм – босс; да, Хью Клегг – его первый заместитель. Но в то же время Мелвин Первис также здесь, и поскольку он красивый, любезный, вежливый, элегантный, журналисты его обожают, и Чарльз предположил, что чем дольше так будет продолжаться, тем больше будет выходить на передний план Первис, а Отдел расследований отступит в тень. Тот, кто знал правду, посмеивался втихаря, но никто не обижался на Мелвина. На самом деле тот и не стремился выставить себя героем, не бахвалился своими подвигами; просто он был здесь, журналисты знали и любили его, и им проще всего было выставить его в лучах славы. Только очень сильный духом человек смог бы на месте Первиса устоять от соблазна самопрославления.
Чарльз едва не рассмеялся вслух, предположив, что старому мерзавцу «холостяку» директору в далеком Вашингтоне сегодня утром потребуется сразу три стакана содовой. Его наверняка хватил апоплексический удар. Произошло то самое, чего он не хотел, но в то же время он никак не мог это предотвратить. И что ему делать теперь – выгнать своего «героя»?
«Человек, который расправился с Диллинджером» – таким был заголовок в одной газете, а под ним красовалось замечательное фото Первиса из архива: одет с иголочки, лицо серьезное. Статья начиналась так: «Все свелось к поединку двух человек – того, кто преступил закон, и того, кто стоял на службе закона; и, к счастью для всех нас, победу одержал человек, стоящий на службе закона».
Чарльз потратил немало времени, копаясь в этой чепухе, пораженный тем, какой лживой может быть ложь, но в конце концов газеты все-таки закончились. Ему требовалось чем-то занять себя, выбросить из головы политику Отдела и ремесло убивать людей на государственной службе. Он подумал было о том, чтобы сходить в кино, однако мысль эта ему совсем не приглянулась – ввиду того, какой конец постиг Джонни после общения с Гейблом. Затем он вспомнил предложение Сэма сходить на бейсбол, и эта мысль пришлась ему по душе. Заглянув в газету, Чарльз увидел, что «Кабс», неофициально любимая команда девятнадцатого этажа, отправились на выездной матч, поэтому он обратился к матчам Американской лиги и увидел, что «Уайт сокс» играют на «Комиски-парке» на Южной стороне. Чарльз ничего не знал об этой команде, что на самом деле не имело значения: главным было забыться в зрелище, в анонимном товариществе трибун, стереть память и притупить дух.