Он приехал в Даллас, откуда на следующий день должен был вылетать в Бойсе, чтобы произнести речь, и вечером в гостинице сделал то, что проделывал уже дважды. Изучил все до одного имеющиеся у него вещи, ощупывая, встряхивая, трогая, обнюхивая их, а если б нужно было лизнуть, он и лизнул бы. Но ничего, от носков до трусов, от бритвы до зубной пасты, от того, что надевается снизу, до того, что надевается сверху, и того, в чем все это лежало, даже не намекало на возможность двойного использования, в целях наблюдения и слежения. Все было банальным и скучным, таким, как у других. Ни «жучков», ни микропроцессоров, GPS-датчиков, новых шпионских игрушек в духе Джеймса Бонда… просто ничего.
На следующее утро Боб проснулся рано и перед завтраком целый час изучал машину, хотя она была взята напрокат, выбрана наугад из выстроившихся в ряд прокатных машин. Никто в Литтл-Роке не мог заранее предвидеть, какую именно машину из десяти доступных он выберет. Этого не знал даже сам Боб: он просто взял первую, однако, возможно, он всегда выбирал первую, и кто-то на это рассчитывал. Но это же какой-то бред, поскольку никакого возможного объяснения такому поступку не было, а затраты на то, чтобы проникнуть в агентство проката и поставить «жучок» в машину одинокого человека, который не разговаривает сам с собой, не идут ни в какое сравнение с любой вероятной прибылью.
«Ты теряешь чутье, старый хрыч», – подумал Боб, направляясь в аэропорт.
Глава 32
Литтл-Рок, штат Арканзас
Наше время, двумя месяцами раньше
Леон Кейи был самым уважаемым нумизматом в Литтл-Роке, и его дорогой антикварный магазин «Монета» был шикарным, роскошным, но в то же время спокойным и безмятежным. Здесь Кейи находил, покупал, продавал и менял самые необычные образчики четырехтысячелетней всемирной истории денег; в числе его клиентов были многие состоятельные коллекционеры Среднего Юга. Кейи интересовался всем, что было деньгами или хотя бы выглядело как деньги. Он также был хорошо представлен в Интернете, то есть глобально, и, кроме того, много путешествовал, охотясь за впечатляющими предметами, периодически выставляемыми на продажу. Одевался Кейи так, как и следовало ожидать: строгие темные костюмы, сшитые на заказ, белоснежные сорочки дорогих моделей, галстуки такие солидные, что от одного их вида хотелось спать, и, разумеется, туфли, иссиня-черные, узкие, по английской моде. Холеный, ухоженный, причесанный, начищенный, наглаженный, накачанный, Кейи внешне производил впечатление богатого ханжи, учившегося в Йельском университете.
Но был и другой Леон Кейи, который удивил, а может быть, и разочаровал бы своих многочисленных респектабельных клиентов. Те даже не догадывались, что он был тем самым мистером К, владельцем девяти «Ломбардов мистера К» Литтл-Рока, гордо заявлявшим с рекламных плакатов по всем негритянским, латиноамериканским и бедным белым кварталам Куин-Сити: «Я покупаю золото, я покупаю серебро, я покупаю бриллианты, я покупаю оружие! Черт возьми, я покупаю ВСЁ!» И он действительно покупал всё. Чтобы затем продать с наваром.
Все его заведения процветали, поскольку лицензия на ростовщическую деятельность, полученная лишь благодаря мощному преступному или административному рычагу со стороны арканзасских чиновников, отвечающих за лицензирование, являлась лишь оправданием «печатанья» денег. Также Кейи принадлежали несколько автомоек, три придорожных торговых центра, прачечная самообслуживания и солидная доля капитала в сети закусочных «Соник». И парочка ресторанов. И парочка порнографических магазинов. И семь баров, в том числе три таких, в которых показывали стриптиз. Еще Кейи владел агентством проката автомобилей, охотничьим клубом, в котором он был председателем, и одновременно возглавлял комитет по защите окружающей среды, и личным самолетом.
Никто и никогда не говорил про Леона Кейи, что у него нет делового чутья, и когда представлялась возможность, он проявлял чудеса изворотливости, чтобы ею воспользоваться. Вот почему в настоящий момент Леон сидел в отдельном кабинете клуба «Т, Т и А», расположенного в пользующемся недоброй славой районе Литтл-Рока и принадлежащего, разумеется, ему, поглощенный беседой с двумя мужчинами внушительных габаритов.