– Совершенно верно. Я стрелял из него – кажется, я тебе говорил, – и он показал себя отлично.
– Но, ты считаешь, эта фраза имеет и другое значение?
– Гм, возможно. Быть может, Чарльз сделал это сразу же, как только ему выдали пистолет. Но он был очень занят, пытался произвести хорошее впечатление, первый день на новом месте и прочая чушь. Дед хотел крепко встать на ноги, и, возможно, у него просто не было на это времени. Возможно, он хотел немного подождать, пока у него не сложится репутация и начальство не начнет его уважать, и лишь затем приниматься водить напильником по казенному имуществу. Кому-то это могло бы показаться порчей государственной собственности. Прежде чем к этому приступить, Чарльз наверняка заручился поддержкой.
– Недоказуемо, но предположение вполне разумное, свидетельством чему всемирные законы рабочего места, применимые везде, от Третьего рейха до строительства пирамид и даже до НАСА: звезде позволяют делать то, что она пожелает. Но я все равно не совсем понимаю, к чему ты клонишь.
– Учитывая это, что могло подтолкнуть Чарльза взяться за напильник?
– Приближающееся задержание, – сказал Ник. – Потенциальное применение. Ему нужно было довести оружие до своих стандартов, если он знал, что впереди предстоит перестрелка.
– В самую точку.
– Я тебя понял. Ты считаешь, что он был в числе тех, кто брал Диллинджера. И что это он убил Джона Диллинджера.
– Эта вечеринка была как раз ему по вкусу. Именно ради таких дел его и пригласили.
Ник переварил информацию. Личность агента, застрелившего Диллинджера, так и не была названа, в соответствии с требованием директора прославлять не какого-либо конкретного человека, а организацию. Многие предполагали, что это был Мелвин Первис, поскольку в те дни именно он был «лицом» отдела, хотя сам Первис ничего подобного никогда не утверждал.
– Интересно, можно как-нибудь это проверить?
– Серийный номер сохранился в архивах, даже если фамилия была подправлена. Это один из десяти пистолетов, полученных от Почтового управления и поступивших в чикагское отделение. Конкретно этот помечен как «утраченный при исполнении служебных обязанностей», но остальные девять его собратьев оставались на службе до тех пор, пока их не списали. Если мы установим, что агенты, которым они были выданы, не принимали участия в задержании Диллинджера – в Чикаго других «сорок пятых» больше не было, – значит, утраченный пистолет должен быть тем самым. По-моему, это очевидно.
– Кажется, мы наткнулись на что-то существенное.
– Но именно к этому я и веду. Помнишь, я говорил, что никак не могу понять, где во всем этом деньги? Никакого клада не было. Но почему за мной следили? Ты сказал, что в любом деле всегда замешаны деньги. И я просто следую твоему совету.
– Иногда я бываю таким умным, что это поражает даже меня самого. – Ник усмехнулся.
– Пистолет – то самое оружие, из которого достоверно точно двадцать второго июля тысяча девятьсот тридцать четвертого года в Чикаго перед кинотеатром «Биограф» был застрелен Джон Диллинджер – может стоить… даже не знаю… тысячи… сотни тысяч…
– Он должен отправиться в Бюро.
– Должен. Но если пистолет попадет к человеку, знакомому с «черным рынком» редкого оружия, имеющему связи, знающему многих состоятельных коллекционеров… шагнем чуть дальше: быть может, у моего деда каким-то образом оказалось и другое оружие той эпохи, целая сокровищница оружия, которое можно проверить по серийным номерам… Господи, теперь я это вижу… быть может, даже «Монитор» Малыша Нельсона… Тогда речь идет уже о миллионах. – Боб вздохнул. – Теперь нам остается лишь разгадать загадку карты и доказать, что Чарльз действительно работал в Бюро.
– Это уже мелкие детали, – заметил Ник.
Часть четвертая
Глава 42
Сент-Пол, штат Миннесота