– Чарльз, может быть, следовало захватить собак? – спросил Первис.
– Чтобы пустить собак по следу, нужно дать им что-нибудь, имеющее запах, – возразил Свэггер. – Без запаха они работать не могут. А поскольку от Флойда у нас нет ничего, кроме донесений о том, что его видели, собаки будут просто гавкать, мочиться и доставлять неприятности.
– Хорошо, хорошо; я знал, что принял правильное решение.
Все рассмеялись. Мел, как всегда, был просто очарователен.
– Мне очень нравится, когда я принимаю правильное решение, – добавил Первис, и все снова рассмеялись.
За окнами машины, там, куда были обращены все взоры, простирались поля Огайо, однако в этой части штата, вдоль реки, почти в Пенсильвании и на настоящем Востоке, это были уже не бескрайние плоские равнины из легенд; местность здесь более холмистая, с многочисленными рощами нарядных оранжево-красных деревьев, тенистыми полянами, небольшими долинами, голыми буграми, петляющими речушками и маленькими озерами. Пару сотен тысяч лет назад эти места разодрал к чертовой матери ледник, наваливший тут груду камней, там прочертивший глубокие балки; казалось, будто ледяные пласты специально творили ландшафт, где будет удобно прятаться беглым преступникам. На такой беспорядочно перепутанной земле мало что могло расти, поэтому здесь в основном были небольшие молочные и мясные фермы, хозяева которых ходили в церковь так же усердно, как работали, и оказывали чужакам гостеприимство так же усердно, как ходили в церковь.
– Если б здешний народ не был таким благопристойным, черт возьми, – пробормотал Эд Холлис, – у нас не возникло бы никаких проблем. У нас в Айове полицейских зовут, едва завидев незнакомого человека. А здесь чужаков приглашают в дом, кормят ужином, оставляют бесплатно на ночлег и в придачу отдают новый костюм и одалживают машину и свою дочь.
Все снова рассмеялись.
– Я так понимаю, Эд, в Айове со своими дочерями обращаются более осторожно, да? – спросил Первис.
– Проклятие, только посмотришь на этих девчонок, как сразу окажешься за решеткой! Мне легче было поступить на юрфак, чем ходить на свиданки со своей будущей женой. Пришлось представить больше документов, причем некоторые в трех экземплярах!
Все рассмеялись. Холлис мог рассмешить.
Несмотря на обилие оружия и на то, что в любой момент могла возникнуть необходимость воспользоваться им и убить человека, все четверо пребывали в хорошем настроении, быть может, радуясь возможности покинуть скороварку чикагского отделения, и Первис, избавившись от двусмысленности своего положения, полностью расслабился, вероятно, увидев в происходящем хороший шанс вернуть себе расположение директора. В то же время он без каких-либо угрызений совести передал все вопросы тактики Чарльзу.
– Где этот чертов мальчишка? – недоумевал Первис. – Можно было ожидать, что у него хватило бы ума понять, что для него эта игра окончена. Ему уже должно было надоесть спать в грязи и выпрашивать сэндвичи у фермерских жен, так что он сам должен был сдаться, хотя бы ради горячей еды.
– Господь не наградил его мозгами, – заметил Эд. – Но к настоящему времени он должен был бы сообразить это.
– У такого народа мозги работают не так, – вставил Чарльз, пристально всматриваясь в окно на проплывающие мимо пастбища и холмы, заросшие деревьями. – Они всегда уверены в том, что смогут как-нибудь выпутаться. Они не верят ни в какую вероятность, не учатся на собственных ошибках. Они столь же упрямы, сколь и глупы.
– Впереди ферма, – заметил Макки. – Быть может, Красавчик снова устроил перерыв на обед.
– Определенно, он любит поесть, не так ли? – сказал Первис. – Мне еще не приходилось встречать такого прожорливого грабителя банков… Смотрите!
Но все и сами уже увидели. Ферма стояла справа от дороги, за почтовым ящиком с написанной на нем фамилией «Конкл», и хозяйственные постройки включали в себя обычный набор – сарай, конюшня, сеновал и амбар для хранения кукурузы. Выезжавшая с фермы машина резко затормозила, затем дернулась назад, спеша укрыться за амбаром, доверху заполненным кукурузными початками.