Поверх ствола «Томпсона», сквозь внезапно возникшую в воздухе пелену дыма, Чарльз увидел появившееся словно из ниоткуда серое размытое пятно, – это Флойд, получив свою порцию свинца, со всего размаха упал, словно ему подрубили ноги, после чего покатился в высокой траве, дергаясь, извиваясь, пытаясь снова встать.
– Дай по нему еще одну очередь! – крикнул Первис.
Чарльз уже собирался выполнить его приказ, но в это мгновение двое полицейских из Ист-Ливерпула подскочили к упавшему, разоружая его и надевая на него наручники.
– Отличная стрельба, шериф, – сказал Первис.
– Великолепная работа! – с восхищением произнес Эд. – Да, с вами лучше не сталкиваться…
Сдвинув большим пальцем флажок предохранителя, Чарльз поднял «Томпсон» под углом в сорок пять градусов, направив его в небо над Огайо, и упер приклад в бедро, держа палец подальше от спускового крючка.
– Пойдем-ка посмотрим, кого мы подстрелили, – сказал Первис.
Все направились к распростертому на земле человеку.
– Надеюсь, это не почтальон, – сказал Эд.
– Быть может, это ухажер вдовы Конкл, – предположил Макки.
– Он пытался бегать наперегонки с «Томпсоном», – возразил Чарльз. – На подобную глупость способен один лишь Красавчик Флойд.
Это действительно был Красавчик. Он лежал в траве, пальто распахнуто, волосы растрепаны, лицо искажено от боли. Но даже теперь Флойд оставался верен себе, сохраняя ореол незаурядной физической силы, несмотря на то что пули раздробили ему кости и пронзили мягкие ткани. Однако раны и собственная судьба нисколько его не беспокоили. Ему было все равно. Мир не дождется того, чтобы Чарли Флойд перед смертью распустил нюни.
Полицейские стояли рядом.
– Он попытался воспользоваться этими игрушками, – сказал один из них, показывая пистолет калибра.45, отобранный у раненого.
Второй полицейский держал другой пистолет.
– Как тебя зовут, приятель? – спросил Первис, присаживаясь на корточки.
– Мерфи, – выдавил раненый, словно жаждая ввязаться в пьяную драку.
Его можно было убить, но, черт возьми, усмирить его было невозможно.
– А по мне, он похож на Чарли Флойда, – сказал Эд Холлис. – Та же самая квадратная деревенская рожа, те же самые свинячьи глазки, те же самые негритянские губы.
– Пошел к такой-то матери, легавый! – пробормотал Флойд.
– Ты – Флойд, – сказал Первис.
– Да, я Флойд. – Раненый оскалился. – Я только что сделал вас знаменитыми!
– Насколько серьезно он ранен?
– Эта «плевалка» попала мне три раза в грудь. Со мной все кончено.
– Боюсь, это так, – согласился Первис. Выпрямившись, он обернулся и сказал: – Так, я беру машину и ищу телефон, чтобы позвонить в Вашингтон. А вы везете этого парня в больницу или в морг, как получится. Я вас догоню.
– Да, сэр, – сказал Чарльз.
– Отличная работа, ребята. Директор будет доволен.
Развернувшись, он бегом устремился к машине. К ферме Конкл подъезжали новые полицейские машины, вероятно, привлеченные выстрелами или запахом крови.
Макки склонился над Флойдом. Тот корчился от боли, смиряясь со своей судьбой. Под ним уже скопилась лужица крови, вытекающей из ран.
– Ничего не хочешь сказать, Оклахома? Это ты был в Канзас-Сити?
– Я тебе ничего не скажу, ублюдок! – пробормотал Флойд.
– Ладно, приятель, ты сам сделал свой выбор.
– Да пошел ты!.. – выдавил Красавчик. – Я ухожу.
Глава 47
Ивенстон, штат Иллинойс
Начало ноября 1934 года
– Тони! – окликнул Лес.
Обернувшись, Тони Аккардо увидел своего старого приятеля и бросился к нему. Они с чувством обнялись, поскольку оба выросли в Пятне, этой круче крутой квадратной миле в Западном Чикаго, где выйти в люди удается единицам, но они оба смогли это сделать. Оба добились успеха. Тони стал управляющим высшего звена в организации, пока что не имевшей названия, однако все называли ее просто «Итальянцами», под началом мистера Нитто, которого газеты ошибочно именовали мистером Нитти. Лес стал настоящей звездой, превратившись теперь во «врага общества номер один».
– Рад тебя видеть, дружище!
– И я рад тебя видеть! – воскликнул Лес.
Они стояли неподалеку от нового универсального магазина «Маршалл-Филдс», на главной улице маленького городка к северу от Чикаго, со своим собственным побережьем озера, протянувшимся на несколько миль. Также Ивенстон был городом вязов, и воздух был наполнен удушливым смрадом горелых листьев, поскольку каждую осень жители города прилежно жгли на улицах опавшую листву. Часы над головой показывали ровно час дня, как и договаривался Лес.