– Просто навинтишь это прямо на дуло, – сказал Боб. – Для полноты комплекта.
– Премного благодарны, – сказал Бракстон.
Братья удалились.
И вот теперь Боб и Ник молча ехали в машине. Уошито остались в тридцати милях позади, зеленые бугорки в зеркале заднего вида. Оставшееся оружие лежало в багажнике; оно будет передано в отделение ФБР в Литтл-Роке, откуда отправится в Вашингтон, в коллекцию.
Покрышки шелестели по сухому асфальту, радио было выключено, вдоль дороги по обеим сторонам мелькали магазины и кафе. Настроение у друзей было подавленным. Рукопись лежала на заднем сиденье.
Чтобы поставить последнюю точку, Ник позвонил своему другу в Бюро, и тот проверил нераскрытые преступления, совершенные в конце 1934 года в Чикаго. Действительно, как и утверждал Чейз, 29 ноября мафиозо по имени Филипп Дж. д’Абруццо был застрелен в бане на Западной стороне. Его место занял некий Тони Аккардо по прозвищу Тони Дубинка, в пятидесятых возглавивший чикагскую мафию.
Хелен отсидела год за укрывательство – на самом деле за то, что была женой Малыша Нельсона, – после чего до конца своих дней жила в Чикаго, воспитывая детей. Она ни разу не дала интервью и не написала воспоминаний. До самого конца она всем своим сердцем любила Леса. Первис в 1935 году уволился из Бюро. Клегг стал заместителем директора.
– Но что насчет Чарльза? – спросил Ник. – Чем все кончилось для него? Кажется, ты об этом никогда не рассказывал.
– В сорок втором году деда нашли у входа в магазин в Маунт-Иде, на полпути между Хот-Спрингс и Блю-Ай, истекающим кровью от пули небольшого калибра, – объяснил Боб. – Говорят, он был на молитве у баптистов в Каддо-Гэп. Так и не удалось узнать, почему это дед вдруг стал таким религиозным.
– Надеюсь, религия ему помогла, – сказал Ник.
– Я тоже на это надеюсь, – согласился Боб. – Так или иначе, считается, что он что-то увидел, остановился, чтобы выяснить, в чем дело, и поймал в грудь пулю тридцать второго калибра.
– Печальный конец.
– Я не верил в это ни одной секунды. По слухам, Чарльз был связан с «братвой» в Хот-Спрингс, особенно после крупного ограбления поезда в сороковом году. Это случилось чуть ли не в тот же день, когда его младший сын Бобби Ли повесился в сарае. И вот Чарльз потерял всех, кого пытался спасти, – Сэма и Эда, а теперь еще и младшего сына. Своего старшего сына Эрла, моего отца, он уже давно потерял. Думаю, к сорок второму году дед так низко опустился, что стал ненадежным, и «братва» решила от него избавиться. Если мой отец и знал что-то, он ничего не говорил, и вся правда умерла вместе с ним в пятьдесят пятом году. Но к сорок второму Чарльз был уже опустившимся пьяницей, так что сильно упростил задачу своим убийцам.
– Печальный конец, – повторил Ник. – И его убийцы остались без наказания.
– А вот в этом я не уверен. Мой отец Эрл вернулся с войны в сорок шестом году и принял участие в войне с бандитами в Хот-Спрингс. На самом деле война эта получилась гораздо более кровавой, чем говорится в учебниках истории. У меня такое чувство, что отец тогда расплатился по старым долгам. Он был из тех, кто ничего не забывает.
– Отрадно это слышать… Ну так как, ты напишешь книгу о Чарльзе? Он это заслужил. Не было никого храбрее, крепче, лучше его. Не представляю себе, как ты сможешь упустить такой материал. Человек, застреливший Малыша Нельсона, храбрейший из храбрых, – сказал Ник. – Ты воздашь должное старому хрычу. Наконец-то.
– Чарльзу Свэггеру никогда не было дела до «должного», – возразил Боб. Помолчав, добавил: – Он был по своей натуре молчаливым, словно скрывал какую-то глубоко погребенную тайну. Так что нет, я ничего не напишу. Больше того, я знаю, как поступить.
Он свернул к магазину и, схватив с заднего сиденья рукопись, зашел внутрь. Вышел с дешевой газовой горелкой. Подойдя к мусорному баку, бросил в него тетрадки. Наклонившись, опустил горелку в бак, защищая пламя от ветра. Вырвав несколько страниц, направил на них огонь, затем отступил назад.
Через минуту бумага, высохшая и растрескавшаяся, словно старая кожа, превратилась в буйство яркого пламени, ослепительно-белого, ровного, напоминающего огонь газовой сварки.
– Чарльз не хотел, чтобы об этом узнали, и мы оставим все как есть. История не будет переписана. Сэм Коули убил Малыша Нельсона, заплатив за это собственной жизнью. Он был героем, как и Эд Холлис. А Чарльз Свэггер был пьяницей, продажным шерифом заштатного городка на западе Арканзаса.
– Вот и говори после этого о «желании смерти», – заметил Ник.