Тот ничего ему не ответил. Взгляд у него был остекленевший, он то и дело проваливался в небытие и выныривал обратно, и у него раскалывалась от боли голова.
– Он не в порядке, – вмешался Джонни. – Хоть пуля и не вошла внутрь, но если получить такой удар, в голове все смешается. Он придет в себя не раньше чем через пару недель.
Микки Конфорти вытерла у Гомера с лица кровь и перевязала рану полотенцем. Второе полотенце она намочила в холодной воде и положила ему на лоб. Он лежал на продавленном диване в дальней комнате таверны «Зеленая кошка», где банда укрылась после встречи с еще одним сообщником в другом «Гудзоне». Первый «Гудзон» был брошен, после чего банда добралась сюда проселочными дорогами. Оставалось только разделить добычу и отправиться домой – у кого что под этим подразумевалось.
– Так давайте покончим с этим, черт возьми! – воскликнул Лес. – Мне нужно собрать деньги на зимние месяцы. У меня дети, которых нужно кормить. У меня жена, которой нужно новое пальто.
– Когда она полиняет, ты сможешь обменять это на новую змеиную кожу с погремушкой на хвосте, – бросил лежащий на диване Гомер.
– Смотрите, никакой он не раненый! Просто прячется там, чтобы не нужно было оправдываться: «Ребята, я облажался, денег за марки столько, что лучше не говорить об этом, поэтому разделите-ка лучше мою долю и простите меня за мою ошибку».
– Успокойся, Лес, – сказал Джонни. – Гомер заслужил свою долю. И двадцать восемь «кусков» – неплохой дневной заработок.
– Меньше чем по шесть на брата, Джонни. Жалкие крохи! Когда нам устраивал дела Джимми Мюррей, он никогда не приводил нас туда, где мы брали бы меньше пятидесяти. И нам не приходилось прокладывать себе дорогу стрельбой. Легавые были уже готовы позвать на подмогу артиллерию.
– Так, братцы, – сказал Чарли Флойд, – я получил свою долю и рву когти. Пришла пора рассеяться. Не буду говорить, что рад был поработать с вами, потому что это не так, но сейчас пришло время найти себе дыру, желательно дыру какой-нибудь шлюхи…
– Чарли! – остановил его Диллинджер. – Здесь же присутствует дама!
– Всё в порядке, Джонни, – успокоила его Микки. – Мне приходилось слышать и кое-что похуже.
– Так или иначе, кто-нибудь хочет сказать мне теплое словечко или обнять на прощание? Нет? Так я и думал. В таком случае я ухожу.
Вердикт Леса:
– Этот тупой болван нарвется на блокпост, и его или убьют, или схватят, а если его схватят, он заложит нас за одну секунду.
– Ничего с Чарли не случится, – заверил его Джонни. – Лес, тебе определенно нужно успокоиться.
– Легко тебе так говорить, Джонни! Ты не получил кусок свинца в брюхо, тебе на спину не запрыгивал какой-то деревенщина, возомнивший себя киногероем! У меня такое ощущение, будто мне в грудь хорошенько врезал сам Демпси. А ты только вошел и вышел.
– Кто-то же должен сохранять холодную голову, – заметил Джонни.
– Я не терял головы. Мне нужно было отгонять легавых, этим я и занимался. Если б я не разрядил два диска в твоем родном штате, нас ждало бы прощание с жизнью в тюрьме штата в Кромсвилле. И на этот раз нас уже не вытащил бы никакой деревянный пистолет. Такую штуку можно провернуть только один раз.
– Лес, когда ты так заведешься, тебя уже не унять. Чейз, ты не можешь отвезти его к Хелен, чтобы та его образумила?
– Мы тронемся, когда стемнеет, – сказал Чейз; это он пригнал новый «Гудзон», чтобы забрать банду из старого «Гудзона».
Чейз, высокий, угловатый мужчина, несомненно, привлекательный, несомненно, образчик гангстерской харизмы и образа жизни, неизменно одевался изящно, и по какой-то причине он был просто очарован Лесом, вместе с которым они несколько лет назад творили таинственные делишки в Рино. Кто разбирается в химии человеческих взаимоотношений, кто сможет когда-либо ее понять? Джон Пол Чейз был одним из многих грабителей второй лиги, вращающихся вокруг Леса. Он всегда был готов откликнуться на призыв Леса, и если кто хотел работать вместе с Лесом, Джон Пол был той ценой, которую требовалось за это заплатить, хотя цена была не такая уж высокая, поскольку этот парень знал свое дело.
И Чейз был одним из немногих, кто мог образумить Леса, остановить его, успокоить и сделать снова хотя бы наполовину вразумительным. В этом заключалась его главная ценность.
– Но, Лес, – утешал он сейчас своего друга, – Джонни прав. Незачем заводиться из-за этого. Ты вышел чистым, никого не убили, никто не истекает кровью, никого не сцапали, ты сорвал довольно неплохие бабки, времена нынче тяжелые, и Хелен потрет тебе спинку, когда ты вернешься домой.