– Я узнал бы этот голос где угодно, хотя он, несомненно, и был слегка подправлен «ЭПД». Это чистой воды Свэггер. Человек, который все тщательно обдумывает, обладает большим опытом, наблюдателен, делает замечания, на которые не способен больше никто в отделе. Это Чарльз, причесанный гребешком бюрократического языка.
– Думаю, ты прав, – согласился Боб. – А это что такое?
Кто-то написал на полях документа чернилами: «Очень хорошо! Распространить среди сотрудников!»
– Если б ты хоть немного поработал в Бюро, то узнал бы автора этого замечания, – сказал Ник. – Узнал бы даже сегодня. Это святое.
– Всемогущий?
– Он самый. И эта похвала равносильна предложению работать в Бюро до конца жизни, с гарантированной наградой в конце. Это билет на самый верх.
– Ого! – сказал Боб. – Должно быть, Чарльз наломал дров, раз всего за несколько месяцев скатился с вершины в полное забвение!
Глава 16
«Деревня карликов», Чикаго
14 июля 1934 года
Будущее произвело на Чарльза еще меньшее впечатление, чем настоящее. Будущее, согласно гениальным творцам Всемирной ярмарки, представляло собой парящий белый бульвар, застроенный похожими на куски сыра зданиями из какого-то глупого голливудского фильма, с летающими аэропланами, похожими на те, которые без устали рисовал Бобби Ли по мере того, как его головной мозг распадался, превращаясь в ничто. Чарльз увидел множество флагов, транспарантов, перетяжек, трепещущих и развевающихся в сильных порывах ветра, дующего со стороны озера Мичиган, и все это было белым и высоким, но шатким. Башни, пирамиды, трапеции – все геометрические фигуры, покрытые белой штукатуркой, имитирующей более прочные строительные материалы, призванные прослужить какое-то время, после чего без особого сопротивления пасть под ножом бульдозера. Если хорошенько врезать, весь этот чертов хитроумный город окажется в заливе, включая огромный цеппелин, зависший над головой, с которым, как утверждалось, было связано будущее путешествий, однако Чарльзу он больше напоминал мешок с газом, готовый исчезнуть в пламени. Ему доводилось видеть, как меньшие по размерам вариации сбивали на Западном фронте, и мало кому хотелось оказаться рядом с таким количеством горящего водорода.
Чарльз прошел по широкой дороге, которая пересекала полуостров, выдающийся в озеро со стороны Чикаго, мимо выставочных павильонов «больших ребят» вроде «Дженерал моторс», «Крайслер» и «Сирс и Роубак», затем «залы», посвященные таким темам, как религия, наука, электричество и правительство Соединенных Штатов. Игрушечные автобусы перемещали посетителей по земле и по воздуху по так называемой «Небесной дороге» – большой штуковине, тянувшей маленькие вагончики с людьми через голубой эфир по тросам, от мачты к мачте. А можно было просто идти пешком, как и поступил Чарльз, обозревая все вокруг удрученным взглядом, с неизменным цинизмом, прочно усвоенным благодаря знакомству с худшими склепами и адскими безднами нашего столетия. Он прошел мимо французской деревни, где за воротами и оградой была видна липовая Лягушачья улица, гадая, подхватывают ли посетители в качестве бонуса триппер, как это было в 1918 году в Париже со всеми американскими солдатами. Среди прочих экспонатов искусства подделки были комплексы из Бельгии, Германии, Китая и Японии.
Постепенно величие выветрилось, и ярмарка превратилась в обыкновенную улицу, полную всевозможных забегаловок, парней и девиц (которые не спешили показывать свои задницы до наступления полуночи), где мелкие торговцы всех мастей выкладывали свой яркий товар. Купив рожок мороженого, Чарльз сел на указанную скамейку напротив кучки строений, громко именуемых Деревней карликов, где предлагались самые разные крошечные удовольствия, хотя Свэггер не видел ничего захватывающего в этой перспективе.
Он сел, но не смог расслабиться. Солнце было еще высоко, но тени уже начинали удлиняться, и озеро, проглядывающее своей бескрайней голубизной тут и там сквозь бреши в кустарнике и строениях, обеспечивало знаменитый чикагский бриз, приносящий прохладу и не позволяющий комарам толпиться вокруг человеческой плоти. Ввиду того что день был жарким, Чарльз оделся по-будничному, то есть костюм цвета хаки, неизменный черный галстук и недавно купленная роскошь, коричневая фетровая шляпа с опущенными полями, прикрывающими глаза. Он сидел настороженный, ощущая присутствие табельного «сорок пятого» в украшенной резьбой кожаной кобуре под левой подмышкой и двух полных магазинов патронов, вставленных в кожаный патронташ его собственной конструкции, закрепленный над правой почкой. Чарльз ел покрытое шоколадной глазурью лакомство, не замечая его вкус, потому что его глаза были поглощены наблюдением за другими вещами, такими как редкий человеческий поток, струящийся мимо, – по большей части взрослые во главе подразделений до смерти уставшей малышни, перепачканной растаявшим мороженым и липкими хлопьями сахарной ваты, вооруженной флажками, дудками и всем прочим мусором, созданным для того, чтобы вытрясать из деревенщины пятаки и гривенники.