- У меня командировка в Припять на девятнадцатое апреля, на три дня. Скучать не будешь? – улыбнувшись.
- Нет конечно, пиво и девочки уже заказаны!
- Ах ты какой! Ну иди ко мне! - я прикоснулся к ней и меня одолела тревога. Я сказал тогда:
- Оксана, оставайся дома, не надо уезжать.
- Ну как же, Коля? Я должна, у меня контракт. Тем более скоро повышение, и наша свадьба. Все давно спланировано, это моя крайняя командировка перед свадьбой.
- Ты права Оксана. Что-то я занервничал. Поезжай конечно, потом с тобой на Гавайи полетим.
- Да милый, как же я тебя люблю... - теперь я помню только эту фразу, сказанную ей, а также выражение ее лица.
После ее отъезда мне стало плохо, весь день я ходил сам не свой, а ночью мне снились кошмары. Я не выдержал, сел в автомобиль и поехал прямо посреди ночи в Припять. Я уже видел силуэт города, когда небо осветила эта нестерпимая вспышка света, и на мгновение сощурился, не заметив, что дорога сворачивает на мост. Попытался завернуть, но не успел. Последнее, что помню – это камни, торчащие из воды, на которые я падал.
Я открыл свои глаза только в апреле 2007 года, в городской поликлинике города Киева.
Глава 2: Долгий сон
- Доктор, где Оксана? - спросил я, очнувшись.
- Какая Оксана?
- Моя Оксана, жена.
- Странно, по записям я не помню чтобы вы были женаты. Нет, все верно, Николай Токарев, родился 16 сентября 1980 года в городе Припять. В браке не состоит...
- Доктор, прекратите! Мы не успели расписаться, я за ней поехал в Припять, когда... улетел.
- Ах вот оно что. А как фамилия у вашей Оксаны?
- Потапенко. Оксана Васильевна Потапенко.
- Сейчас посмотрю.
Доктор отошёл к столу, за которым стоял компьютер, что-то в нем поискал, после чего вернулся ко мне:
- Да, такая и правда есть в базе. В базе пропавших без вести.
- Как это?!
- Понимаете, в день, когда вы разбились, на ЧАЭС произошла какая-то загадочная авария.
- Что значит загадочная?
- Ну, говорят что еще один блок взорвался, как тогда, в 1986 году. Но я помню тот взрыв, ничего общего с этим. Такая яркая вспышка света была! Это ж как будто там не один блок, а все разом взорвались!
- Вы не ответили...
- Да. Я к тому, что если бы реально взрыв блока был, то радиационный фон у нас изменился бы, хоть немного. Но ничего! Понимаете, ни-че-го! Хотя по новостям постоянно крутят, что радиация там просто "адская", и что поэтому там вокруг сделали т.н. "зону отчуждения", в которую можно попасть только по специальным разрешениям от Минобороны или СБУ. И то, только в определённых целях. Родственников они искать не дают.
- То есть, Оксана не выбралась?
- Такие сведения в базе данных, она в открытом доступе. Правда, проверить ничего нельзя. Но если говорят правду, то мне очень жаль.
Я не стал отвечать ему, потому что не мог поверить, что потерял Оксану. Не мог поверить потому, что не чувствовал этого. Меня не просто так учили доверять своим чувствам и интуиции, поэтому я уже начинал рассуждать о том, что мне делать дальше.
- Доктор, а как вас зовут?
- Альберт Николаевич, Хлуднев.
- Рад знакомству. Альберт Николаевич, расскажите, пожалуйста, как мои дела, где я, и какое сегодня число?
- Как конкретно вы спрашиваете, мне нравится. Начну с конца. Сейчас 10 апреля, 2007 год.
- В смысле 2007 год?!
- Вы пробыли в коме почти год. У вас было тяжёлое сотрясение, несколько переломов, повреждение позвоночника. Вы чудом выжили. И если ваши кости срослись на удивление быстро, то мозг почему-то, не хотел включаться. Ну благо, все обошлось. Мы подержим вас ещё недельку, сделаем пару обследований. Если всё хорошо, отпустим.
- Это просто конец... Целый год...
- Да, вы в шоке, но все могло быть гораздо хуже.
- Куда уж хуже, Доктор?!
- Вы могли бы не выжить, и тогда, не имели бы возможность помочь тем, кому можете. И главное, не смогли бы помочь Оксане.
- Доктор, я вас не пойму, вы знаете больше, чем говорите?
- Конечно. И я знаю кто вы.
Сказав эти слова, доктор поднес палец ко рту в традиционном жесте "молчания", после чего протянул мне руку для рукопожатия. Взяв руку доктора, я почувствовал, что в ней бумажка, которую я спокойным движением закинул под подушку. А доктор в это время зачитал мне правила поведения в Киевском городском госпитале, а также более подробно рассказал о моем состоянии, после чего откланялся. Я же, начал рассуждать:
"Если доктор знает кто я, и принимает меры к шифровке, значит кто-то в СБУ имеет ко мне повышенный интерес. А доктор молодец, сразу чувствуется что он из наших, военных. Повезло. А может и нет, наверняка у него свой интерес. Как же быть? Бежать, или выжидать? Что с Оксаной? Стоит ли верить своим чувствам в такой ситуации? Вдруг я ошибаюсь? Ладно, это все сейчас несущественно. Надо прочитать записку. Я видел в углу камеру, значит надо сделать это не в палате".