— Как ты узнал, что должно произойти? И что я — это она? — Мирра не оборачивалась.
— Я все о тебе знаю, — нежно ответил Макс.
— А ты не меняешься, — насмешливо сказала она, поднимаясь. — Все такой же проницательный и самоуверенный.
— Ты заблуждаешься, — все так же мягко говорил он. Голос дрожал — так трудно ему давалось каждое слово. Но он должен ее вернуть. Сейчас она нужна ему, как никогда. Она, всего за пару часов ставшая чужой. Что произошло с ней за это время? — Я стал другим, — осторожно, выверяя каждый шаг, Макс приблизился к Мирре, стараясь не подойти слишком близко. Теперь они стояли на расстоянии вытянутой руки. Он смотрел в ее напряженную спину с гордой, поистине королевской осанкой. И все же зоркий взгляд его уловил слабое подрагивание ее узеньких плеч. Что с ней? Плачет? Дрожит? Замерзла? Ему хотелось подойти ближе, обнять ее и забрать из этого пустынного места, но он медлил.
— Это моя вина… — пролепетала Мирра. И не было в ее словах раскаяния. Невидимая иголка кольнула Макса в грудь, словно стрела проткнула сердце.
Он сжал в кулаки пальцы — ногти больно врезались в кожу и ладони погорячели от выступившей крови.
Если она хочет вспомнить прошлое — ну что ж, он ей напомнит.
— Да, твоя, — равнодушно согласился он. Знала бы она, как непросто далась ему эта мнимая холодность в голосе.
Мирра резко обернулась. В ясных зеленых глазах стояли злые слезы. Она всегда сердилась, когда он подслушивал ее мысли или слова, не предназначенные для его ушей. Он и сам не понимал, как это у него выходило, ведь он никогда не обладал подобным даром. Может это и есть любовь? А еще Мирре нравилось разговаривать вслух, когда она одна. А он обожал слушать ее голос — звонкий, как трель соловья, и мягкий, словно шерстка волчонка. И за это Мирра всегда на него обижалась, по-детски так с топаньем ногами и насупленной мордашкой, со злыми слезами. Как сейчас…
Макс шагнул к ней, оказавшись настолько близко, что ощущал ее прерывистое дыхание, обжигающее кожу. Он коснулся ее бледного, чуть вытянутого лица, не знавшего косметики. Мирра дернулась, отступая назад, но Макс перехватил ее за талию и прижал к себе. Где-то вдали грянул гром, яркой вспышкой молнии осветив пасмурное небо. Ледяная капля дождя упала на лицо Макса, скатилась за ворот распахнутого плаща. Мирра слабо улыбнулась и подставила лицо разгорающемуся ливню. Макс смотрел как крупные капли падали на ее бархатистую кожу, стекали на шею, оставляя блестящие полоски. Ее узкие губы расплывались в широкой улыбке, а тело дрожало от необъяснимого страха. Как в ту злополучную осеннюю ночь.
Макс провел рукой по ее ровной напряженной спине, сильнее обхватил за талию. И Мирра почувствовала, как по ее телу разлилось приятное тепло, ускоряя кровь в жилах. Страх отступил, притаился в темных уголках подсознания, чтобы обрушиться с новой силой, как только Мирра останется одна.
Пальцами другой руки Макс коснулся пульсирующей жилки на лебединой шее. Ладонью сжал затылок Мирры и опустил ее голову так, чтобы видеть раскосые глаза, в которых он тонул, словно в омуте. Они были темными, как ночное небо, с изумрудными искорками у самых зрачков. Макс понял, что прежней Мирры уже нет. Такой она становилась, когда собиралась проникнуть в чьи-то мозги. В данном случае жертвой оказался он.
Лицо Мирры напряглось, на правой щеке проступили изогнутые контуры плохо затянувшегося шрама, тонкие губы сжались, брови сошлись на переносице, на лбу проявились глубокие морщины.
Но Макс не сдавался. Быстрым движением он завел за спину ее руки, с силой сжал запястья пальцами и накрыл ее губы грубым и в то же время нежным поцелуем. Мирра сопротивлялась, пыталась вырвать руки и даже ударить Макса ногой, но он был сильнее. Как всегда.
Он почувствовал, как по ее щеке потекла горячая слеза, когда она ответила на поцелуй. Она целовала его страстно, с каждой секундой требуя все большей близости. На мгновение она оторвалась от него, дыхание
ее сбилось, взгляд прояснился и побелевшие шрамы уже не пугали, а завораживали. Теперь Макс видел
прежнюю Мирру — живую и любимую. И он поддался, ослабил хватку, и изящные руки обвили его шею, а губы вновь слились в безудержном поцелуе. И только когда стало немыслимо холодно, а мозг словно покрылся тонкой корочкой льда, Макс понял, что попался. Она обманула его, перехитрила своим искусным перевоплощением. А он и забыл, как легко она может играть чужими чувствами. Тело немело, седая непроглядная пелена окутывала разум, электрический ток пробегал по натянутым до предела нервам в поисках лазейки к подсознанию Макса. Мирра вновь хотела заставить его забыть.