Он оказался прав изначально — покопаться в его мозгах, вот все, что ей нужно. А он до последнего надеялся, что она передумает. Плутая между мирами в поисках пристанища для будущего волшебника, он надеялся, что Мирра, наконец, выбросит из головы всю ту чушь, какой отталкивала его, и просто будет его. Но он ошибся. В ней и ее любви. Макс разочарованно выдохнул и прикусил губу.
— Ты невероятная женщина…
Мирра открыла глаза. Опущенную голову Макса обнимали ее бледные руки, длинные пальцы запутались в белых как снег волосах, а острые ногти вонзились в крепкие кости черепа.
— По умению рушить все вокруг себя — тебе нет равных, — рыкнул он, ментально подавляя ее вторжение.
— Одним словом — ведьма.
Последнее больно резануло слух Мирры. Так брезгливо были брошены эти слова ей в лицо, словно оплеуха.
Мирра дрогнула и попыталась отпустить Макса. Безрезультатно. Ее острые ногти только сильнее впивались
в кожу головы Макса. Мирра больше не контролировала свою силу. Она сдалась. Кровавая слеза упала на ее щеку. Одна, вторая…
Тогда Макс ладонью уперся в грудь Мирры — что-то хрустнуло — и на выдохе оттолкнул ее от себя. Спиной она рухнула на камень позади и отчаянно вскрикнула. Острый обломок камня разорвал блузку, оцарапал кожу. Сердце гулко ударялось о ребра, вырываясь из груди. Легкие словно лезвием резало при каждом вдохе, а на выдохе в груди вспыхивал пожар, будто выжигали каленым железом. Пальцы выкручивало судорогами. Из глаз текла кровь.
А Макс стоял на прежнем месте. Голова была опущена. Его серо-фиолетовые глаза ослепительно пылали. Из шрама, рассекающего пол-лица, сочилась черная кровь. Рот перекосил звериный оскал. В тот момент, казалось, сам Дьявол коснулся его лица.
И как же хорошо, что Мирра его не видела.
— Больше так не делай! — прорычал он, с трудом сдерживаясь, чтобы не смотреть на нее. — Никогда. Слышишь?! — и резко выгнул спину.
Кости трещали, выворачивались из суставов, ломались. Он упал на колени и с воем вскинул голову.
Мирра, успевшая подняться на ноги, вскрикнула. Такого она не ожидала. В шаге от нее стоял огромный белый волк. Массивные передние лапы были согнуты, морда лежала на земле, уши топорщились, сияющая шерсть взъерошена. Зверь скалился, обнажая окровавленные клыки, а из его хищных глаз вырывалось ослепительно голубое пламя.
Иначе ты умрешь… — хриплый голос в ее голове.
Мирра невольно попятилась, но тело уперлось в высокий холодный камень. Страх новой волной ворвался в разум, сковал тело, черными тенями заполонил душу. Кожа мгновенно покрылась мурашками, и в жаркий вечер стало невыносимо холодно. Дождь внезапно перестал отбивать чечетку о плоские камни и застыл где-то между небом и землей. Даже гроза затихла в поднебесье, словно давая шанс ведьме и волку во всем разобраться. В один миг тишина украла все звуки, кроме неистового биения двух сердец и до боли знакомого голоса в голове.
— Кто ты? — сипло выдавила Мирра, и слова ее эхом разнеслись по побережью. Неужели не знаешь? — вопрос в его потухших бесцветных глазах, в ее мозгу.
Она отрицательно мотнула головой и ведомая незнакомыми инстинктами подалась в сторону волка.
— Марк…
Но Макс отступил. В зверином обличии намного труднее контролировать свои действия, поэтому он не хотел, чтобы Мирра приближалась к нему. Он ощущал ее отчаянный страх, причинявший ей мучительную боль. И Макс опасался Мирру, ведь ее боль делала сильнее зверя в нем и убивала человека.
Он пытался бороться с поглощавшей его темной силой, но Мирра мешала ему. Чем ближе к нему она была, тем сложнее было вытягивать себя из пут колдовства. Мирра убивала его, пробуждала заклятие колдуньи из Волчьей лощины, сама того не ведая.
Оставалось лишь одно. Одним прыжком волк бросился на Мирру и повалил ее как раз на тот самый камень, который уже ранил ее. Резкая боль пронзила голову женщины и рассыпалась сотней ярких вспышек. Мгновение и все заволокло туманом…
Кира.
Сейчас.
Из вязкого тумана забытья я выбиралась долго и мучительно. Голова гудела, словно в нее разом засунули все колокола мира. Затылок наливался свинцовой тяжестью. Я даже потрогала рукой там, где стало тяжело. Все в порядке: ни ран, ни шишек, только волосы спутались с чем-то липким. Кровь, что ли? Осознание
действительности пришло, как только я разлепила веки. Надо мной черным покрывалом расстилалось ночное небо, а спину холодил плоский камень с острым обломком сбоку. Тот самый, о который я больно ударилась, когда Макс толкнул меня…