— Да я самая обычная. И таких как я по всему миру пруд пруди. Выбирай — не хочу.
— Ты так ничего и не поняла.
— Все я поняла, — отмахнулась Мила. — Я Сумеречница, могу воскрешать или убивать кого захочу. Это круто. О таком я и не мечтала. Вдобавок я еще летать умею и похожа на какую-то великую повелительницу. Вообще улет, — и она демонстративно закатила глаза в восхищении. — Но есть одна загвоздка. Все это, — она обвела себя руками, — мне и даром не нужно, если в итоге я стану чьим-то красивым футлярчиком.
— Ну вот у тебя и появился шанс изменить свою судьбу, — криво усмехнулся Румин. — Или ты уже сдалась?
— Отчего же? У меня даже парочка идей имеется.
— Да? Ну-ка, ну-ка, — он привалился плечом к круглому камню, наполовину завалившему вход в ущелье, и скрестил на груди руки в ожидании.
— Самый простой способ — лишить себя девственности.
— И как же ты собираешься это сделать? Нет, способ я знаю, — оборвал Румин сестру, раскрывшую рот для ответа. — Меня интересует твой партнер? Или ты намерена сделать это самостоятельно?
— Можно и самой. Что в этом такого? — подмигнула Мила. — Зато скольких неприятностей можно избежать.
— В принципе, попробовать можно, — согласно кивнул Румин. — Это действительно может помочь, но ненадолго. Рано или поздно у тебя появится наследница. Так что воскрешение Хельги станет лишь вопросом времени.
— А если я окажусь бесплодной? — не отставала Мила.
— Вряд ли, иначе бы уже давно не существовало тебе подобных.
— А если сделать операцию?
— А ты готова поведать всему миру о своем истинном происхождении? Если так, то я не возражаю.
— Да ладно тебе, — отмахнулась Мила. — В нашем мире деньги решают все.
— Даже то, жить тебе или нет?
— В смысле?
— Если ты лишишь себя возможности иметь детей, умрешь. Как тебе такая перспектива? Ты готова пожертвовать собственной жизнью ради спасения своего мира?
— Готова, — немного неуверенно ответила Мила.
— А я нет, — отрезал Румин. — И это не обсуждается.
— Тогда остается всего один вариант. Убить Шиезу.
— И ты готова убить собственного отца?
— Отца? — на мгновение Мила опешила, а потом обиженно фыркнула. — А с какой стати я должна воспылать к нему родственными чувствами? Он не побрезговал убить родную дочь, так почему я должна останавливаться?
— Потому что ты знаешь, что его дочь. А он — нет.
— То есть как это? А разве он выбрал меня не из-за той легенды, по которой его ребенок должен возглавить Армию Тьмы?
— Нет. Ты нужна ему, потому что единственная способна выдержать реинкарнацию Хельги и сохранить в первозданном виде не только тело, но и душу для подчинения твоей Силы. Однако иметь сосуд полдела. Нужен еще ключ от темницы, где заперта Хельга.
— Еще одно условие? И что за ключ?
— Сила камня верховной Богини. Но получить практически невозможно. Кто-то убивает его стражей.
— Значит, есть некто, кто сильно насолил Шиезу? Нарушил его планы. Ты знаешь, кто?
— Догадываюсь, но к тебе это не имеет никакого отношения.
— Почему? Если этот неизвестный действует против Шиезу, значит он на нашей стороне.
— Вряд ли, иначе мертвы были бы все Стражи камня. Но Стражи двух самых сильных его сторон живы, причем один из них давно на стороне Шиезу.
— А может просто они убийце не по зубам? — предположила Мила и неожиданно напряглась. За спиной послышался хруст снега. Она обернулась и обомлела. Прямо перед ней стояли два вороных коня. Гладкая, блестящая шерсть их отливала синевой в лунном свете, а сквозь длинную гриву пробивались белоснежные рога. По одному у каждого.
— Единороги… — изумленно выдохнула Мила, наблюдая, как Стрелок что-то нашептывал одному в ухо, из-за чего скакун довольно фыркал. — Откуда?
— С гор, — пожал плечами Стрелок. — Пешком нам не успеть. Ездить верхом умеешь?
Мила кивнула.
— Тогда в путь, — и он уже было взлетел на единорога, как Мила остановила его.
— Стой! Мы не договорили. Ты сказал, что один из Стражей на стороне Шиезу. А второй?
— Второй это я. Еще вопросы?
— Выходит, ты нужен Шиезу как сын и Страж, верно? Ведь он думает, что ты его единственный наследник?
Стрелок кивнул.
— А этот камень возможно как-то уничтожить?
— Только вместе со мной. И сделать это может только второй Страж. В противном случае умру я один, а камень изберет нового через тысячу лет. Для Шиезу это не срок, но моя смерть ему невыгодна. Лишь со мной и Хельгой он может добиться желаемого — стать Богом.