— Но ты же можешь уничтожить другого Стража, не так ли?
— Могу, но я никогда не причиню ей вреда. Я скорее дам погибнуть человечеству и сотне других миров, нежели позволю хотя бы волоску упасть с ее головы.
— Прямо рыцарь в сияющих доспехах, — хохотнула Мила. — Кто она, ты конечно не расколешься даже под пытками. Хотя и так понятно, что второй Страж — Мирра. Я права?
— Это не имеет значения.
— Да у тебя все не имеет значения! — вспыхнула Мила. — А мой мир стоит одной ногой в могиле.
— Тебя так беспокоит судьба человечества? — не поверил Румин. — После всех унижений, что тебе приходилось испытывать от сверстников, которые никогда не принимали тебя как свою? Даже после того, как человек украл у тебя целую жизнь?
— Представь себе. Я не злопамятная и уверена, что в мире есть люди, достойные спасения. Ты ведь тоже так считаешь, раз пытаешься остановить Шиезу.
— Спасение людей не входило в мои планы, — Румин запрыгнул на единорога. — И если честно, мне глубоко плевать, что станет с твоим миром или чьим-то еще. Мне важно защитить тебя и уберечь Мирру любой ценой. Так что если для этого мне понадобится уничтожить целую Вселенную — я уничтожу, не задумываясь. Поэтому советую перестать искать во мне благородного героя. Разочаруешься. И пора уже двигаться дальше. Скоро рассвет.
Мила последовала примеру Стрелка и то же оседлала необыкновенное животное. Не так удачно, как ангел: она едва не упала, когда единорог встал на дыбы. Румин поддержал ее, что-то крикнул. Единорог успокоился. Они двинулись в путь.
— А как же месть за мать? Или ты уже сдался? — не унималась Мила, перекрикивая свистящий в ушах ветер. Румин не разделял ее настойчивости, то и дело бросал в ее сторону неодобрительные взгляды.
— Никогда, — неохотно отвечал он. Но его голос звучал спокойно и ровно, словно не было сумасшедшей скорости, на которой их мчали волшебные кони. Впрочем, Мила и сама не особо ощущала ее, разве что по невероятно быстро меняющейся местности. — Шиезу умрет в самое ближайшее время.
— Значит, хоть в чем-то наши цели совпадают!
— Наши? А кто сказал, что мне нужна твоя помощь? Ты останешься в Иссилен-Нелиси, пока я не вернусь. Здесь тебя никто не найдет.
— Предлагаешь мне трусливо отсидеться в сторонке?! — неожиданно остро отреагировала Мила, остановила единорога у самых ворот дворца, спрыгнула в снег. — Нет, дорогой братец, такой план не по мне.
— Что-то ты быстро расхрабрилась, сестренка, — Румин спешился с вороного, погладил его морду, снова что-то шепнул на ухо и отпустил восвояси. Мила и заметить не успела, как оба животных исчезли в предрассветных сумерках.
— Надоело жить по чужим правилам. Сначала Клим контролировал каждый мой шаг, указывал, что делать, кого любить или ненавидеть. Теперь ты пытаешься нацепить на меня поводок. А я хочу жить своим умом и совершить хоть что-нибудь стоящее.
— Даже если это никто не оценит?
— Даже так. И потом ты сам себе противоречишь, братишка. Еще недавно ты дал мне шанс изменить свою судьбу, а теперь оставляешь в стороне. Разве это честно?
— И как же ты собираешься мне помогать?
— Ну…я могла бы стать отличной приманкой для Шиезу, — она хитро прищурилась.
— Ты хоть понимаешь, насколько опасны подобные игры?
— Не опаснее, чем жить рядом с врагом, — парировала Мила.
— А если Шиезу тебя убьет? Такое развитие ты предусмотрела?
— Естественно, — девушка кивнула. — Я не умру, потому что ты не позволишь, так ведь?
— Ладно, — обреченно вздохнул Румин, приглашая Милу все-таки войти во дворец. Видимо, у него не осталось аргументов для возражений. — Стало быть, поступим так…
Мила.
Замок Иссилен-Нелиси.
Тишина разносилась по пустому замку. Она надрывно звенела в зеркальных стенах, проникала в каждую щель. Властвовала повсюду, окружала дворец плотной, непробиваемой стеной, за которую не проникало ни единого звука. Тишина была всеобъемлющей. И вырваться из ее плена до наступления утра было выше человеческих сил. Да и людей в забытом Богами месте давно не осталось. Как и прочих живых, навечно заточенных в подземных тоннелях дворца. И лишь с приходом вязкой ночи их души выходили из своих узилищ, бродили по опустевшим коридорам, жалобными отголосками будоражили ненадолго заблудших живых. Мертвые всегда оставались жителями пугающего и манящего своим великолепием Иссилен-Нелиси, неотъемлемой частью дворцового безмолвия.
И лишь в одну комнату духи замка не вторгались никогда. Не имели силы и права переступать порог спальни, некогда принадлежавшей могущественной варданке Нурниаэлль — последней королеве и волшебнице из рода вардан Чистой крови. Единственной истинной хозяйке Иссилен-Нелиси — дворца, напоминающего хрустальный цветок с аквамариновой сердцевиной. Для умерших покои королевы были запечатаны особым заклинанием, не угасающем даже теперь, когда в этих стенах почти не осталось магии Высших. Живых печать не касалась, но они словно чувствовали ее власть и сторонились комнаты. Все, кроме двух женщин.