Одной из них была белокурая Мила, с криком очнувшаяся от ночного кошмара. Она подскочила на кровати, в ужасе озираясь по сторонам в поиске теней, заполонивших ее сон. Огромную комнату затоплял мерцающий свет, рассеявший видение. Никого не было. Никого и ничего, кроме нее. Мила легла на подушку, обхватив ее руками, и прислушалась. Непроницаемая тишина. Никто не бежит на помощь. Крики
ее наверняка взбудоражили всех обитателей дворца, если таковые вообще имелись. Когда девушка очутилась в этом стеклянном замке, то не встретила ни единой живой души. Однако она все время ощущала чье-то незримое присутствие. Призраки, что ли? Мила бы не удивилась, даже если бы столкнулась с привидением лицом к лицу. Впрочем, она и встретилась, только не наяву, а во сне. То, что черные тени и убегающая от них девочка были всего лишь кошмаром, Мила поняла сразу. Подобные сновидения начали преследовать ее после той злополучной осенней ночи, когда ее едва не убили, а неизвестный с крыльями за спиной спас ее. Теперь, после встречи со Стрелком, Мила многое поняла. Например, преследовавшие ее кошмары были не простыми снами, а видениями. Но прошлого или будущего, Мила не знала. Главное, это был не ее кошмар. Не ее страх. Не ее боль. Не ее отчаяние. Не она. Не она?
Мила напрягла память, припоминая лицо девочки из сна. Светлые кудрявые волосы, большие янтарные глаза. Всего лишь ребенок.
Ребенок, несущий смерть. В памяти Милы всплывало хрупкое тельце, покрытое гнойными язвами. Девочка, преследуемая мерзостными тенями с гнилостным запахом и безжизненными рыбьими глазами. Маленькая белокурая девочка, напоминающая Миле саму себя. Нет, не ту, какую она привыкла видеть в зеркале каждый день. А ту, кем она становилась в этом замке. Странное место. Преображающее. Стрелок сказал, что в этом замке обнажается истинная сущность любого живого существа. Многие считали, что именно в этом заключалось величие правительницы Нурниаэлль — ее нельзя было обмануть. Вот только вместе с этим местом пришли странные сны. Видения. Жуткие. Что же это? Предсказание будущего? То, что ждет человечество? Эпидемия? Вымирание? И все из-за маленькой девочки?
Нет! Это не может быть будущим! Они никогда не допустят этого. Стрелок сумеет остановить это безумие. Он обещал. Он же Румин — дарящий жизнь. Значит, он сумеет победить смерть. Миле хотелось в это верить. Потому что человеку нужно во что-то верить. Так говорила ей мать. Впрочем, это единственное, что Мила помнила о матери.
Мила поднялась с кровати, вошла в ванную комнату, зачерпнула воды из огромной бадьи.
— Все будет хорошо, — убеждала она себя, поливая ледяной водой.
Дрожь пробирала до костей, немели пальцы, стучали зубы, но не от холода, а от необъяснимого трепета, заполонившего ее. И только когда Мила вспомнила уже знакомые снежные глаза спасителя маленькой девочки, немного успокоилась. Она была уверена, что и ее спас обладатель этих удивительных глаз. Румин,
ее родной брат. Отряхнув волосы, она пошарила рукой в поиске полотенца, но наткнулась на огромное количество бутылочек и флакончиков различной формы. Один из них звонко упал со стеклянной полочки на пол. Осколки разлетелись по огромной ванной, оплетенной цветущими розами. Прозрачная бирюзовая жидкость разлилось по драгоценному полу, и свежий аромат дождя и мяты ворвался в комнату. Мила узнала этот запах — так пахла женщина, которую она первой увидела в ту злополучную ночь после спасения. Девушка прекрасно помнила, как удивил ее тогда столь странный и изысканный аромат самой природы. Она никогда не встречала подобных запахов на людях. Неужели та женщина тоже имеет какое-то отношение к этому миру? Должна же быть причина, почему Клим так испугался, увидев ее. Мила не забыла, как тот осторожно выспрашивал у нее о той незнакомке.
В задумчивости Мила вернулась в спальню и уселась на полу, поджав под себя ноги. Она спрятала стопы под полы темного халата, обнаруженного все в той же ванной, и потянула на себя одеяло.
Укутавшись в теплое одеяло, Мила отдалась воспоминаниям. Они приходили сами. Как кадры немого кино.