Глава 12
Стреломант
Шлагбаум, преграждающий путь к воротам, поднялся, и Ника, мило улыбнувшись солдату, снова взялась за руль мотоцикла и медленно повела его вперед, перебирая ногами по асфальту. Следом за шлагбаумом стали открываться и ворота, но не те огромные, что были предназначены, видимо, для какой-то большой и тяжелой техники, а другие — те, что были частью первых. Они были поменьше размером и явно требовались для того, чтобы не возиться с большими, если надо пропустить что-то маленькое вроде мотоцикла с двумя седоками.
Интересно, а поезда тоже через ворота выезжают из города и попадают в него?
«Именно так. Причем ворота точно такие же, как здесь, просто построены поверх рельсов, а не асфальтового полотна. Ну и в силу этого, понятно, кроме поездов чему-то другому проблематично выехать через такие ворота».
И сколько вообще таких ворот в городе?
«Зависит от размера города. В Верхнем Довгороде, до которого ты так и не доехал, одиннадцать ворот, а в Гуроме, в котором ты родился, — всего четверо».
Наверное, жутко неудобно, когда города в процессе роста упираются в стены… Что делают тогда?
«Ничего не делают. Перестраивать стены — значит оставить город фактически без защиты, пусть и на время. Это делают только в очень крупных городах, которые могут себе позволить пару километров несуществующей границы обезопасить привлечением войск и реадизайнеров на время строительства. Все остальные города вынуждены рассылать собственное население по другим, менее населенным. Ну, или, бывает, люди пытаются основать новый город».
Пытаются?
«Пытаются. Сам понимаешь, там, где живут и хозяйничают дарги, эта задача становится крайне непростой. Обычно новые города если и основывают, то на каких-то важных территориях вроде месторождений ресурсов. Но чаще даже там обходятся небольшими ресурсными поселками».
Мотоцикл дрогнул, переезжая небольшой порожек открытых ворот, и мы оказались за пределами города.
И, надо сказать, здесь действительно царила совсем иная атмосфера.
Даже асфальт за воротами разительно отличался от городского — гладкого, ровного, черного. Здесь он был весь в выбоинах от пуль и снарядов, покрыт толстым слоем пыли, из-за чего казался скорее серым, а края полотна вместо того, чтобы упираться в тротуарные бордюры, были будто обкусаны и обгрызены неведомыми чудовищами.
Хотя что это я, очень даже ведомыми. Вон, десяток их даже валяется метрах в ста от стены. Разной степени разложения, разной стены разорванности, они явно пришли сюда не в одно и то же время, да и вообще не приходили целенаправленно, судя по тому, что из всего десятка только один был повернут мордой к стене. Скорее всего, просто появились на границе видимости часовых на стене и схлопотали свою порцию свинца и стальных осколков.
А не схлопотать их было бы крайне проблематично, потому что в радиусе ста метров от стен ничего, кроме асфальтовой дороги, просто не существовало. Если тут когда-то что-то и росло, то сейчас на этой выжженной и потрескавшейся земле ничего расти просто не сможет еще очень долгое время. Это, конечно, удобно — держать перед стенами прорву абсолютно чистого пространства, на котором все, что крупнее кролика, будет видно, как горящая стрела в ночном небе, но выглядит жутко. На первый взгляд даже не скажешь, что это сделано специально, — казалось, что это такая злая прихоть природы, которая решила нивелировать появившееся на этой территории место для жизни людей — город — местом, в котором не может жить ничего вообще.
Да и сами стены с этой стороны тоже выглядели жутко. Если изнутри они выглядели как буквально вчера построенные, то снаружи — наоборот. По одному только внешнему виду можно было, пусть и примерно, понять, сколько же им на самом деле лет. Тут и там стены были выщерблены, где-то отсутствовали целые огромные куски бетона, а в некоторых местах трещины были схвачены толстыми стальными полосами на мощных болтах, вбитых прямо в бетон. До середины высоты стены были закопчены до черноты, до такой черной черноты, что казалось, будто их строили из двух разных материалов. И только многочисленные царапины когтей по этому слою гари, вскрывающие ее до бетона, давали понять, что где-то там внизу он все же есть, что стена построена не из первородной тьмы.
Подобный вид никак не вязался с каким-то жалким десятком даргов, что лежали в пределах видимости. Стены выглядели так, словно их ежечасно штурмовали тысячные армии даргов, но при этом никаких следов таких армий не видно. Парадокс.
«Нет никакого парадокса. Дарги стараются не приближаться к людским городам, сам видишь, какая здесь оборона. Они только нападают на поезда».