Достигнув оргазма, она уперлась руками в бак и сильно, противоестественно выгнулась — так, что мне показалось, что я услышал, как трещат от нечеловеческого угла изгиба позвонки в ее спине. Замерев в такой позиции и издав длинный протяжный стон, Ника несколько раз дернулась и обмякла. Стекла на бак, будто из ее тела вынули все кости, ранее переломанные невероятным изгибом, и осталась в таком нелепом положении, слегка подрагивая.
— Да-а-а… — тихо выдохнула она, скрежеща когтями по баку и снимая с него тонкую стружку краски.
Вряд ли она осознавала, что делает, иначе не стала бы, наверное, так обращаться со своим любимым мотоциклом.
Я провел рукой по спине Ники, хлопнул ее по подтянутой заднице и слез с мотоцикла. Застегнул штаны, подобрал лук и осмотрелся. Несмотря на то что богиня присматривает за мной и сообщила бы, если бы на горизонте возникла какая-то опасность, особо расслабляться тоже не стоило. Как говорится, на богов надейся, а сам не плошай.
Хотя с того момента, как Ника осталась без одежды, я богиню не слышал. Наверное, оскорбилась и удалилась, не желая быть свидетельницей сексуального контакта. Как там она говорила? «Я в первую очередь женщина, а уже потом небожитель». А женщинам свойственно ревновать.
«Я не ревную».
Я же слышу, что ревнуешь.
«Тебе кажется. Откуда тебе знать, какие мысли в голове у божества?»
Понятия не имею. Но если это божество в первую очередь — женщина, то полагаю, что женские.
«Хам. Мужлан. Нахал!»
Я усмехнулся и перевел взгляд на Нику, которая все еще лежала на мотоцикле, поставленном на боковую подставку, положив ладони на бак, а голову — на ладони, и из-под упавших на лицо розоватых волос рассматривала меня. Она даже не думала одеваться, ей и так было хорошо.
— Ты мне нравишься, — наконец мурлыкнула Ника. — Даже несмотря на то, что ты помял мой мотоцикл.
— Это не я. Это дарг… — ответил я.
— Неважно. Причиной был ты.
— Он что, один у тебя? — усмехнулся я.
— Нет, конечно. Просто этот самый любимый.
— Потому что он красный? — Я подошел и еще раз легонько шлепнул Нику по заднице. — Теперь у тебя я самый любимый. И если ты не хочешь, чтобы сюда прибежали новые дарги и сожрали меня, то увози меня скорее отсюда. Сам я с твоим железным конем не управлюсь.
«Зато с самой Никой Висла ты как-то управился!»
Это потому, что ее не нужно было заводить. Она уже была на взводе. А мотоциклы мне соблазнять не приходилось. Да что там — я только сегодня узнал об их существовании!
Богиня оскорбленно смолчала.
Ника, напротив, пришла в движение. Она выгнулась дугой, принимая сидячее положение и от души потягиваясь, из-за чего ее татуировка на правом боку слегка растянулась. Интересная, кстати, татуировка, до этого я не мог ее рассмотреть, потому что Ника лежала на животе, зато сейчас она была как на ладони. Конечно, она была красная, как иначе? Несколько острых рваных изломанных красных линий сплетались друг с другом, пересекались, ветвились и делились, местами скручиваясь в окружности и спирали. Если знать, как выглядит реадиз линии Крови, почему-то сразу возникает стойкое ощущение, что неведомый мастер пытался передать именно его — все техники сразу. Некое усредненное меж ними. Такое себе визуальное воплощение, не имеющее, однако, ничего общего с тем знаком, который Ника демонстрировала в больнице.
Я все ждал, что богиня даст какой-нибудь комментарий по поводу этой татуировки, но она все еще оскорбленно молчала, и тогда я обратился к Нике:
— Как себя чувствуешь?
— Очень плохо, — грустно улыбнулась Ника, и тут же ее улыбка превратилась в дьявольскую. — Очень хорошо!
Дурная баба. Совершенно дурная. Трахаться с такой еще можно, но в остальном лучше держаться от нее подальше. Во всех отношениях. Она меня до добра не доведет, как пить дать.
— Тогда поехали обратно в город. — Не дожидаясь ответа, я залез на мотоцикл и положил руки на грудь Ники. — Я жутко проголодался.
— Отличная идея, — грудным голосом сказала Ника, повернула голову, закинула назад руку, притягивая меня к себе и страстно, снова пуская в ход зубы, поцеловала.
— Я тоже проголодалась, — продолжила она, заводя двигатель. — И тоже жутко.
— О, я заметил… — недовольно скривился я, демонстративно облизывая покусанную губу.
Ника, конечно, сделала вид, что ничего не заметила.
Мотор завелся не сразу, но с третьего раза все-таки чихнул и загудел. Ника нахмурилась, несколько раз крутнула ручку газа, прислушалась и махнула рукой:
— Доедем. Должны доехать.