Она обожгла меня злобным взглядом, потом быстро произнесла заклинание. Подонки, внезапно остановились, схватились за животы, и дружно ломанулись к ближайшим кустам, забыв обо всём на свете. Мы, все трое, подбежали к сжавшейся в комок, жалобно скулящей девчонке. Стоящая неподалёку растрёпанная женщина, одна из тех, что лепила кирпичи, воровато оглянувшись в сторону убежавших солдат, замахала рукой.
— Давайте сюда, за кучу. Скорее, пока никто не видит!
— Оставайся на дороге, — бросила мне Марта. Вместе с Гердой, они подхватили несчастную и поволокли за высокий глиняный холм.
Я с яростью посмотрел на Дона.
— И это, по-вашему, нормально, да?
Растерянный авиатор отвёл глаза в сторону.
Девушки вернулись через несколько минут, моя жена была мрачнее грозовой тучи.
— Всё в порядке, внутренних повреждений нет, переломов тоже, одним словом, дёшево отделалась. Та тётка, обещала её спрятать до вечера, к утру, она отлежится… — внезапно Марта всхлипнула и отвернулась.
— Так, — решительно сказал я. — Поехали на аэродром.
Аэродромом здесь называли большое ровное поле, заросшее короткой зелёной травой. Самолёты, затянутые брезентовыми чехлами стояли ровно, как по линеечке.
— Посмотрите, какие красавцы, — надрывался Дон, которому при виде любимых игрушек, мгновенно вернулось прекрасное настроение. — Это "Меркурии", двухмоторные бомбардировщики, лучшие в своём классе. Союзники смогли создать, что-то похожее, только к концу войны. А это "Щуки" — пикировщики-штурмовики. Уникальные машины. Хороший пилот на такой малышке способен положить бомбу в начищенный пятак, сам видел. А вот тут стоят "Барракуды". Акулы неба. К сожалению, здесь они совершенно бесполезны.
— Почему? — равнодушно спросил я, скорее из вежливости, чем из интереса. Всё-таки недавнее происшествие произвело на нас слишком тяжёлое впечатление.
— Так ведь это же истребители! Быстрые как молнии. Но тут им просто не с кем воевать. Местные тупицы, даже до воздушных шаров не додумались, чего уж говорить о самолётах. Нет, ведь правда красавцы?
— Правда.
— А теперь, позвольте сюда…
Мы миновали самолёты, мачту с "аэродромной колбасой" — полосатым конусом указывающим направление ветра, барак, вокруг которого, уныло слонялись несколько пилотов в расстегнутых голубых кителях и, наконец, остановились рядом с большим ангаром. Около него стояли странные летательные аппараты, похожие на маленькие вертолёты.
— Знаете, что это такое?
— Автожиры, — догадался я.
— Верно, — довольным голосом отозвался Дон. — Птички из моего аэроклуба, все до единой. Я ведь когда потерял ногу, то ушёл из авиации. Начал пить, жизнь без неба, стала казаться лишённой смысла. И тут мне предложили возглавить клуб, созданный по государственной программе развития авиации. Тогда все бредили небом. Мы летали на планерах и автожирах. Их как раз стали активно списывать из армии, и передавать клубам, ребятишкам на радость.
— Верно, — усмехнулся я. — Много лётных клубов, много потенциальных военных летчиков. "Все выше и выше и выше"… Как знакомо.
— Правильно, — с жаром воскликнул пилот, не замечая иронии. — Из моего клуба вышло шесть асов, представляете! Это такая честь, меня сам Гений благодарил, медаль лично приколол. — Дон ткнул пальцем, в какую то латунную побрякушку на груди.
— Поздравляю.
— Спасибо. Так вот, когда здесь начали обустраиваться, то перевезли и клуб вместе со всем имуществом. Сначала пилоты из "Голубой молнии" смеялись над нами, нос воротили, а теперь уважают.
— Но почему?
— Так ведь, горючего, почти нет. Знаете сколько его самолёты жрут? Море. А мои птички по сравнению с ними, вообще воздухом питаются. К тому же, к качеству бензина, совсем не требовательны.
— Здорово.
— Конечно, и я о том же. Правда, скорость низкая, и маневренность никакая, но ведь для нас угрозы в воздухе нет.
— "Хороший маг, собьёт твою этажерку обычным фаерболом", — подумал я.
— Так что, последнее время, пилоты летают на автожирах. И так будет продолжаться до тех пор, пока мы не найдём нефть.
— Мало найти, нужно ещё переработать.
— Ерунда, мы перевезли сюда три установки для крекинга. Скоро начнём монтировать.
— Понятно. — Информация важная, стоит запомнить.
— А теперь, пройдёмте. Клянусь, такого, вы ещё не видели.
Мы покорно проследовали за нашим разговорчивым провожатым в ангар.
— Это наша ремзона. Здесь конечно грязновато, людей не хватает, а использовать рабов запрещено.
Миновав ряды верстаков заваленных деталями, молчащие станки и груды запчастей, наша компания остановилась у большого автожира, выкрашенного в ярко-оранжевый цвет.