— Ясно. Но подумай, какое всё-таки элегантное разводилово придумали местные умники, — хмыкнул я. — Напоминает "святого Клауса" к которому ты ездила меня лечить.
— Верно. Мне тоже кажется, что с Чашей нечисто. Ну да бог с ней. У тебя всё?
— Не совсем. Ты рассказывала о чудовищных условиях жизни рабов, но граждане, живут не многим лучше. Ребята, мои помощники, сначала таились, я ведь "особа высшей категории", живу в замке и всё такое, но постепенно мы смогли подружиться, (ты же знаешь, дорогая, я умею быть таким душкой), и стали более откровенны.
— О, это интересно.
— Разумеется. Большинство граждан, недовольны своим положением, их ведь сюда затащили насильно, не спрашивая, вроде тех бедняг, что ехали с нами в поезде. Условия жизни чудовищны, бараки переполнены, мест не хватает, спят вповалку на полу, кругом вши, клопы и прочие домашние любимцы. А новички всё прибывают, за последнюю неделю поступило почти триста человек. Пайки становятся всё меньше, лекарств нет… ну это, ты и сама знаешь. Ещё немного и вспыхнет бунт.
— Было бы здорово.
— Возможно. Во всяком случае, мои мальчишки, готовы идти бить морды охране уже сейчас. Кроме того, многим не нравится то, как власти поступают с местными жителями. Знаешь, эта жестокость к рабам, вызывает сочувствие. Некоторые даже делятся с ними своими пайками. Альберт, например, совсем прямо как ты, взял шефство над одной девчонкой, своей ровесницей. Кормит, защищает.
— Молодец, какой.
— Ага. За неё он порвет любого, кстати, не только он один. Боюсь, в ближайшее время, у Гения начнутся серьёзные проблемы. Ну а тебе, что удалось узнать, Герда?
— Почти ничего. За мной постоянно следят, в первые дни, даже до уборной провожали, сейчас стало полегче. Отца и Гения, я вижу каждый день, да что толку. При мне они не болтают, а подслушивать… так ведь вокруг полно охраны.
— Жаль. Но это можно было предположить. Знакомств никаких не завела?
— Нет, хотя, пожалуй… Да, есть человек, который мне теперь обязан.
— Интересно, кто это?
— Старик Рудольф Скарди, бывший дворецкий.
— Серьёзно?
— Ага. Они оставили в живых часть прежней прислуги, в основном женщин. Ну и его, как знающего о замке всё.
— Ясно. И чем ты ему помогла?
— У него есть внук — единственный член семьи, уцелевший во время резни. Понятно, что старик трясётся над ним как садовод над розой. Сумел пристроить мальчишку поварёнком на кухню, но тот намедни отличился: выпил молоко, предназначавшееся Гению. За это, его уже совсем собрались отправить на угольную шахту, но вмешалась я. Дело замяли, шкодника даже не прогнали с кухни, только выпороли. Зато теперь, Рудольф готов мне ноги мыть и воду пить.
— Хорошее знакомство. Обязательно расспроси его о часовне, возможно, он знает нечто, что может нам помочь.
— Постараюсь.
— Постарайся. Да и вот, ещё… Я заметил, что большинство охранников здесь, обыкновенные штатские, напялившие мундиры, вроде того майора. Это случайность?
— Не думаю. Гений всегда не доверял военным. Насколько я поняла, кадровых частей здесь почти нет. Егерский и сапёрный батальоны, пилоты, танкисты, вот пожалуй, и всё. Ну и штурмовики, разумеется.
— А в штабе?
— Тоже самое. Фронтовиков всего двое — полковник Райс и подполковник Герберт. Остальные — тыловики из вспомогательных служб и прочая шушера.
— Интересно, это может оказаться очень важным. Ладно, у тебя всё?
— Да.
— Тогда подведём итоги. Мы знаем место, где могут находиться наши друзья, но туда очень трудно проникнуть. В поселении назревает бунт, а беспорядок зашкаливает за все разумные пределы. К тому же, Невилл Джардинс, успешно ведёт партизанскую войну. Похоже дело не так уж плохо. Герда, пожалуйста, будь ещё осторожнее. Расспроси старика, но с остальными, ни о чём подозрительным не болтай. Если тебя раскроют, нам придётся плохо, поняла?
— Конечно, но я и так осторожна.
— Верим.
— Вот, возьми, — Марта засунула руку в карман и достала симпатичный кулон — небольшой дымчатый камень на тонкой серебряной цепочке. — Надень на шею и не снимай.
— Что это?
— Камень связи. При помощи него, я в любой момент смогу поговорить с тобой.