— Ну и что. Ты взял — у тебя взяли. Ты три, у тебя две. Еще ты одну должен. Это туткуш…
Бурга брезгливо оттолкнул правителя рода и задумался над его пьяной речью. Причем здесь туткуш? Неужели он вернулся? Так вот почему так знакомо его лицо — это Монгуш! Тот Монгуш, который показал русскому священную нишу Бижиктыг-Хая!
В этот день победители в скачках не увидели ни джянги, ни Косого ламы. Разгоряченная борьбой свита и стража поспешили за своими владыками, уехавшими на повозке, запряженной конем джянги.
Джянга спал, а Бурга с нетерпением ждал рассвета и не смог сомкнуть глаз. Мысли все время возвращались к Балбалу, так неожиданно появившемуся на празднике. Балбал… туткуш… кони… ниша… мелькало в голове. Все путалось, и не было выхода той ненависти к арату, его сородичам, которая разрывала грудь Бурги и гнала сон. Завтра же он поговорит с джянгой, пусть судит Балбала, пусть изведет его…
Косой лама вышел из юрты джянги. Луна ярко освещала белую юрту правителя рода, десятки юрт, разбросанных тут же на равнине, и пасущихся лошадей. Пусть только джянга попробует не исполнить волю Бурги!
На следующий день Косой лама не выходил из юрты джянги. Пока не вернулся хозяин, ездивший к отарам отобрать лучшего барана для угощения гостя, Косой лама не проронил ни слова. Он сидел на подушках на почетной стороне, и, боясь его испытующего взгляда, жена джянги не заходила в юрту. Пока жена и слуги приготавливали барана на обед, джянга подсел к гостю и протянул ему раскуренную трубку. Косой лама резко отстранил руку и сказал:
— Между нами не может быть дружбы, джянга, пока ты не покараешь вора Монгуша — вероотступника, посмевшего показать священную нишу чужестранцу. Если ты не сделаешь того, что говорю я, боги покарают тебя и твой род. Я сегодня ночью спускал своего чойчжона, я передаю его слова.
Косой лама слишком рисковал, осмелившись отказаться от протянутой джянгой трубки: хозяина и властелина выше не было на этих землях. Джянга презрительно выслушал отказ, дающий ему право не чтить теперь законов гостеприимства, но угрозы заставили быть осторожным. Может быть, Косой лама действительно стал прорицателем?!
Сколько скота угнал у Балбала Косой лама? Трех лошадей и десяток овец. А сколько взял у ламы Балбал? Всего двух. Обычай всего народа, более древний, чем вера лам, на стороне Балбала. Нет, джянга не может идти против рода, не может судить Балбала, который осуществил туткуш — вернул награбленное.
— Бурга-лумуцза, ты отказался от моей дружбы, но все равно я скажу тебе. Монгуш совершил туткуш — я не могу судить его. А если он нарушил законы веры, то ты хранитель ее. Ты лумуцза, ты и действуй.
Косой лама удивился и вдруг понял, что он сделал не совсем верный шаг. Туткуш слишком чтим родом. Нет, иным путем надо подвести Балбала под суд. Он быстро поднял трубку, которую положил на пол джянга, и сунул ее в рот. Лама сделал две затяжки и протянул трубку джянге со словами:
— Ты прав и мудр, джянга! Я предлагаю дружбу, и пусть каждый делает свое дело.
Правитель рода церемонно принял трубку, довольный, что лама отступился от своих требований.
После обеда, когда хозяин завалился спать, Косой лама, сменив парадный желтый халат на мирскую одежду, верхом отправился к юрте старика Сагана. Говорили, что Балбал часто заходит к нему. По дороге попадались отары овец. Несколько раз Косой лама останавливал перед ними коня, спешивался и давал овцам, если близко не было пастухов, щепотку белого порошка. В тринадцати отарах (три из них были джянги и две его заместителя) Косой лама попотчевал тридцать три овцы.
К Сагану он добрался к ночи. Маленькая со старым, в дырах, войлоком юрта не могла приютить столь важного гостя, да Косой лама и не собирался задерживаться. Он приезжал только с одной просьбой, надеясь, что религиозный Саган выполнит ее.
Два года назад, в то время когда Косой лама еще жил у Бижиктыг-Хая, у него гостил художник-иконописец из Оин-хурэ. Несколько дней они провели у священной ниши с надписями и Буддой. К этой нише Балбал приводил русского, об этой нише русский спрашивал у Косого ламы, рассчитывая открыть ее тайну. Иконописец срисовал и списал все надписи, а Косой лама с рисунком отправился в Оин-хурэ, надеясь, что настоятель поможет понять смысл трех монгольских строчек надписи: «Мудрость от древних, как сокровенное слово божества на лотосе, передает проникновение в знание — сокровище бытия». Там, где ниша, там редко, очень редко кто бывал из людей. Люди боялись тени Хайрахана (Медведь-горы), падавшей на вход в нее. Косой лама еще задолго до русского видел нишу, прочел монгольскую надпись, и ему грезились сокровища, спрятанные самим Чингиз-ханом. Это была его тайна. Балбал первый нарушил ее, и он должен забыть навсегда дорогу к ней. Настоятель Оин-хурэ не смог растолковать надпись, но и не смог узнать, где ниша, так как иконописец не вернулся в монастырь. С тех пор Косой лама всегда держит при себе рисунок.