Потом появилось ощущение подъёма: «Призрак» шёл вверх и через несколько мгновений вырвался из океана и взмыл в небо, унося нас в своём чреве.
— Всё! — тихо констатировала Марина.
В её голосе слышалось отчаяние. Больше никто не произнёс ни слова.
Прошло минут пять. Я лежал, уставившись в темноту, и думал о том, что нас ждёт. Пожалуй, только моя судьба может оказаться, какой угодно. Что же касается Марины и Феликса, то их участь предрешена. Уверен, они это понимали.
Я проверил наложенную на руку шину: вдруг я снова что-нибудь повредил, пока нас швыряло из стороны в сторону? Но, кажется, всё было в порядке.
Отстегнувшись, я наощупь начал искать погибшего пилота.
— Что ты делаешь? — спросила Марина.
— Хочу положить Дениса на койку.
— Я тебе помогу, — вызвался Феликс.
Вдвоём мы вскоре обнаружили тело. Денис уже остыл. Мы перетащили его на койку и на всякий случай пристегнули.
Прошло около получаса, когда раздался резкий воющий звук — словно кто-то сверлил корпус нашей субмарины. Мы в недоумении переглянулись. Зачем это делать, если можно просто вскрыть люк? Нам всё равно оставалось только сдаться. Даже если я использую своих сикигами, это ничего не изменит: уж, конечно, перехватить меня отправили не только обычных солдат, но и парочку армейских магов. Да и зачем мне сопротивляться? Всё равно деваться некуда, я ведь понятия не имею, куда податься, а скрываться вечно не получится — только не в наш век.
— Что за хрень⁈ — пробормотал Феликс.
— Может, откроем? — предложил я.
— Нет! — резко сказала Марина. — Пусть делают, что хотят! Помогать не станем!
Через пару минут сверло прошло борт подлодки насквозь, и, как только его вытащили, мы увидели кружок света. Впрочем, он сразу исчез, и в кабине раздалось тихое шипение.
— Газ! — сразу понял я.
— Быстрее, берите маски! — Марина принялась шарить в темноте, но из-за отсутствия света поиски шли неважно, и мы теряли драгоценные секунды. Если бы я не стал заниматься Денисом и продолжал сидеть на своём месте, держа маски в руке, мы бы уже их надели.
Я почувствовал неодолимую сонливость, не помогла даже задержка дыхания. Ясно, что долго я не продержусь, а газ будут пускать достаточно долго, чтобы мы все вырубились. Глаза закрылись, и я почувствовал, что падаю. Удара не почувствовал — просто окунулся в забытье.
Глава 19
Я оказался на улице Истанбула. Вокруг полыхал огонь, по земле стелился чёрный дым, дома были превращены в руины. В сотне метров левее виднелся уничтоженный базар: павильоны горели, лотки перевёрнуты, и над всем этим торжеством хаоса выписывали неистовые кульбиты полосатые лоскуты шатров и навесов. Пахло напалмом, расплавленной пластмассой, печёными фруктами и обожжённой плотью.
Со мной было ещё около тридцати человек, все в бронескафах и с оружием в руках. Я сжимал «Росомаху-11» с подствольным гранатомётом. Над головами проносились глайдеры, за ними тяжело пролетел транспортный вертолёт с опознавательными знаками Европейского Содружества. В шлеме монотонно бормотал координатор.
Пришло воспоминание: это операция «Артефакт», и мы, отряд «Медведка», должны проникнуть в катакомбы Старого Истанбула, чтобы найти некую разработку османских учёных. Именно она — цель высадки наших войск в столице Конгломерата. Пока основные силы оттягивают на себя противника, «Медведка» просачивается в секретную лабораторию и берёт её под контроль. Что такого важного в этой разработке турков, нам, естественно, не сообщили.
Я увидел, как командир нашего отряда отдал команду двигаться вперёд, и мы сорвались с места и побежали, прижавшись к единственной уцелевшей стене дома. Однако из-за неё появились три автономных истребителя. Они были изрядно побиты и обожжены, но функционировали и потому были по-прежнему опасны. Заметив нас и идентифицировав как «чужих», они мгновенно открыли ураганный огонь. К счастью, только из пулемётов хоть и крупнокалиберных. Значит, импульсное оружие уже разрядилось, что неудивительно, если учесть, что бои в городе шли уже несколько часов. Мы разбежались кто куда в поисках укрытия. По моим ногам раза два щёлкнули пули, но броня выдержала. Правда, я всё равно упал как подкошенный: ощущение было такое, словно мне сделали подсечку куском арматуры. Я перекатился, сопровождаемый очередью, взрывающей асфальт в пятнадцати сантиметрах от меня. Одновременно попытался определить, сколько времени нужно, чтобы таким манером добраться до кучи бетонных перекрытий, лежавших поперёк правой стороны дороги и выбранных мною в качестве укрытия. Понял, что не успею в любом случае: пулемёты сейчас настигнут. И действительно, очередь ударила прямо в меня. Свинцовые градины лупили по шлему и броне, и я замер на животе, вскинув «Росомаху». Прицелился — хотя три пули попали прямо в стеклянное забрало, отчего голову отбросило назад так, что я аж стиснул зубы от боли в шее — и нажал на спусковой крючок. Разряд ударил в робота, и тот мгновенно развалился на куски — вернее, взорвался подобно ударившейся о землю тыкве.