— Значит, они — просто примочки?
— Благодаря им ты можешь делать это лучше и быстрее. Практически мгновенно. Они превратили тебя в живой компьютер, делающий все расчёты с огромной скоростью.
— А зачем все эти сложности?
— Какие? — Марина сделала невинное лицо.
— Ты знаешь. Соблазнение, нанороботы и так далее. Хропотов сказал, что ты проводила таким образом диагностику: пыталась выяснить, что со мной не так. Но он выдавал себя за представителя контрразведки, так что это наверняка чушь.
— Конечно. Таросов с компанией хотели с моей помощью напичкать тебя нанороботами, чтобы получить над тобой контроль и потом использовать как оружие.
— Надеюсь, ты им помешала?
— Естественно.
— Спасибочки.
— Не за что. Кроме того, требовалось вернуть тебе воспоминания. Поэтому я заменила нанороботов военных на тех, которыми меня снабдили Мафусаилы.
— Зачем возвращать мне память?
— Чтобы ты понимал, что происходит. Кроме того, мы надеялись, что она содержит знания о том, как открывать стерк-тоннели. Возможно, на подсознательном уровне.
— Зачем тогда вы позволили мне стереть воспоминания?
— Ты имел на это право. Но мы и тут кое-что предприняли.
— Не стали их уничтожать, а просто спрятали?
— Да. Поэтому воспоминания и вернулись. Кстати, они тебе помогли?
— Не знаю. Возможно, отчасти.
— Значит, я не зря старалась, — усмехнулась девушка.
Я некоторое время смотрел на неё. Она слегка пожала плечами и отвернулась.
— Надеюсь, та ночь была достаточно сносной, чтобы служить хоть какой-то компенсацией за то, что я запустила в тебя нанороботов? — произнесла она.
— Вполне.
— Рада слышать.
— А как случилось, что ты стала агентом заговорщиков? — спросил я.
— Мафусаилы поспособствовали. Обычное внедрение.
— Хочешь сказать, Таросов задумал переворот ещё четыре года назад?
— Не знаю, возможно. Я стала на него работать только в прошлом году. До этого была подготовка, чтобы он начал мне доверять. Изначально меня создавали ради тебя, но, когда Мафусаилы узнали, что военные готовят заговор и включили тебя в свои планы, моя роль усложнилась.
— Значит, все эти годы я был под колпаком?
— Ещё каким! С того самого момента, как выяснилось, что артефакт внёс изменения в твою ДНК.
— Почему ты мне всё это рассказываешь?
— Пришло время играть в открытую. Больше никаких секретов.
Я усмехнулся, не скрывая скептицизма.
— Серьёзно. Ты сейчас — самое ценное, что у нас есть. Ты можешь исчезнуть прямо сейчас, и всё, что мы делали, окажется напрасным. Думаешь, я стану тебя обманывать?
— Значит, я могу диктовать условия?
Марина кивнула.
— О чём и речь!
Глава 23
— Чего хотят Мафусаилы?
— Жить.
— И править?
— Да.
— А для этого им нужно оказаться подальше от военных, которым надоело правление стариканов?
— Ты всё правильно понимаешь.
— Просто подвожу итоги. А откуда Мафусаилы узнали про Божану? Я спрашиваю потому, что она погибла ещё до того, как я попал в группу, захватившую артефакт, и поэтому не мог заинтересовать старцев.
Марина понимающе кивнула.
— Думаю, ты в курсе, что всех жертв той войны захоронили на Балканском мемориальном кладбище. В стазисе.
— Ах, вот оно что! Так они заполучили её внешность?
— Да.
Несколько секунд я обдумывал всё, что услышал. Получалось, что пока я в выигрыше. Я мог открывать стерк-тоннели и был нужен буквально всем. Можно даже сказать, бесценен. Будет грешно не воспользоваться этим.
— Что ты знаешь про тот артефакт? — спросил я.
— Немного.
— И всё же.
— Ладно. Судя по всему, обелиск внеземного происхождения.
— Господи, избавь меня от того бреда! — я не пытался скрыть недоверие. — Опять валим всё на инопланетян⁈ — невольно вспомнился Эдик с его заморочками и перчатками.
— Нет, серьёзно! Османы его не создавали. Они достали его со дна Чёрного моря и перевезли в Истанбул. Там изучали, но до конца в принципах работы артефакта так и не разобрались.
— Как о нём узнали мы?
Марина развела руками.
— На то и существует разведка.
— Ладно, Бог с ним, с артефактом. В конце концов, его больше нет. Но мне пока не понятно, зачем нужна свистопляска с вирусом. Только не говори, что это ради того, чтобы заманить меня в ловушку — в это я не поверю.
Марина мялась. Значит, не была уверена, что имеет право говорить со мной об этом. Тем более я должен был узнать, в чём тут дело.
— Мафусаилы ведь хотят, чтобы я помогал, верно? — напомнил я.