— Пожалуй. Но тогда какая у тебя версия?
— Не знаю. Может, выясним это вместе?
— Надеюсь.
— Долго, кстати, нам идти по этой линии?
— Без понятия.
— Слушай, а ты можешь подключиться к Сети?
— Отсюда? Думаю, да. А зачем тебе?
— Хочу узнать, что такое Омфал.
— Думаешь, это слово там есть? — спросил я с сомнением.
— Предлагаю проверить.
— Ладно.
Я проложил через стерк-пространство тоннель, вернее, тоненькую ниточку, по которой связался с Всеобщей Информационной Сетью. И вот уже передо мной развернулись сведения, накопленные человечеством за долгие тысячелетия. Всё, что было создано и сохранилось к эпохе электронных технологий (или было восстановлено после Глобальной войны), находилось здесь. Я начал искать слово «Омфал» и тут же нашёл его. Отбросил лишнее, отсортировал оставшееся, сжал, и через несколько секунд передо мной уже вращалось подобие сверкающего яйца — квинтэссенция информации.
— Омфал это камень, — сказал я Марине, — который находился в Дельфах, он считался когда-то Пупом Земли, то есть, её центром.
— Что ещё за Дельфы? — спросила девушка.
Я сделал «бросок» по Сети и тут же получил ответ.
— Это место в Древней Греции. Было такое государство, чёрт знает когда. Тоже, кстати, с городами-автономиями.
— Давай дальше.
— Так вот, Омфал хранился в храме Аполлона под охраной двух золотых орлов. Думаю, это объясняет вид наших пернатых провожатых.
— Что там ещё есть? Откуда этот камень взялся?
— Ну, тут едва ли мы найдём точный ответ. Но есть легенда. Вернее, миф.
— Выкладывай, — кивнула Марина. — Не до жиру. Должна же быть в мифах хоть доля истины.
— Бог по имени Зевс выпустил с запада и востока по орлу, а в место их встречи бросил камень, который символизировал центр мира. Впрочем, говорится также, что Омфал был булыжником, проглоченным Кроносом вместо Завеса. Кронос — это отец Зевса, — пояснил я на всякий случай.
— На кой чёрт он его глотал⁈
— Кронос опасался, что сынок вырастет и свергнет его. Кстати, потом так и случилось.
— А при чём тут камень?
— Мать Зевса подменила им младенца.
— Папаша, видать, был совсем слепой! — усмехнулась Марина.
— Ну, это же миф, — пожал я плечами.
— Ясно, только я не вижу, как он может нам помочь. Конечно, дыма без огня не бывает, и возможно, он что-то там отражает, но… не думаю, чтобы на самом деле в истории с обелиском фигурировали боги.
— Но одного из них я видел.
— Ты про Гора?
— Да. Так что всё зависит от того, кого считать богами.
— Ладно, допустим, ты прав. Что дальше?
— Подожди, тут есть ещё кое-что. Написано, что Омфал был могилой змея по имени Пифон, опять же, обитавшего в Дельфах.
— И что? — Марина не скрывала скептицизма.
— Получается, артефакт — это надгробный камень.
— Ну, и?
— Здесь говорится, что в таком случае его следует понимать как точку соприкосновения между миром живых и мёртвых.
— Ладно, пусть так. Хочешь сказать, мы вот-вот окажемся в Аду?
— Возможно. Хотя едва ли.
— Почему это?
— Гор сказал, что я должен отправиться в Шамбалу.
— Куда-куда? — нахмурилась Марина.
— В Шамбалу. Помнишь, ты обещала, что я попаду туда?
— Я несла чушь!
— Само собой. Но, судя по всему, Шамбала всё-таки существует.
— Потрясно! — вырвалось у Марины. Её зелёные глаза горели, она медленно качала головой. — Значит, мы идём туда⁈
— Очень надеюсь.
— И увидим архонтов⁈
— Думаю, не без этого. Честно говоря, я подозреваю, что Гор — один из них.
— Я считала, что архонты — высокотехнологичные искусственные разумы.
— Они могут быть, чем угодно. Это не имеет значения. Думаю, они присматривают за Омфалом.
— Кстати, что ты там говорил насчёт того, что обелиск — это точка соприкосновения двух миров?
— Представь, что вселенная состоит из двух половинок: светлой — это наш мир, и тёмной — это мир умерших. Между ними проходит грань, а Омфал — место перехода из одной реальности в другую. То есть, настоящий центр! — я почувствовал, что чересчур разволновался. Но у меня была причина: я невольно сразу вспомнил о Божане. Смогу ли я встретиться с ней? Или даже — кто знает — воскресить её⁈ От таких мыслей аж дух захватывало, и я замолк, чтобы всё это переварить.
Марина тоже шагала молча. Затем пристально взглянула на меня — кажется, она поняла, о чём я думал. Девушка открыла рот, чтобы что-то сказать, но затем отвернулась. Я был благодарен ей за то, что она решила не развивать эту тему.