Я горжусь ею, потому что шестнадцатилетняя девушка в тот день оказалась мудрее и сильнее меня. Любовь к Ласточке возродила меня, хотя ради неё пришлось покинуть родину и укрыться в Китае, у бывших врагов.
Тогда я уже не считал Модэ другом, ведь он грозил убийством моей семьи, если я расскажу людям о его страшной тайне. Да, я предал моего повелителя, когда влюбился в его невесту, но ведь она не нужна была Модэ. С его согласия Ласточку ждала смерть, повелитель принёс бы её в жертву своей собственной возлюбленной.
Самой страшной тайной Модэ была его любовь к злобной лисе-оборотню. О таких существах, как она, у нас и у китайцев рассказывают жуткие истории. Однажды эта женщина призналась мне, что встретила повелителя, ещё когда он был заложником у юэчжей, и с тех пор не оставляла его.
Думаю, что эта жестокая лисица совратила Модэ, испортила и выпрашивала у него юных рабынь, чтобы выпить их жизненные силы. Понимаете, эту женщину когда-то похоронили заживо, и она стала духом, который высасывал жизнь у людей.
Ради своей выгоды лиса пощадила Модэ, но иногда я думаю, что она на свой лад любила повелителя и помогала ему. Именно она заманила в ловушку шаньюя Туманя, а, значит, мы с ней соучастники его убийства.
Жертвы лисы умирали одна за другой, а когда я догадался о причине их гибели, то молчал. Да, я покрывал лису-убийцу и потворствующего ей повелителя из страха за свою семью, за сестру и племянников. Ведь если бы Модэ умер до того, как вырос его сын Гийюй младший, власть мог захватить другой, взрослый родич шаньюя, который не оставил бы в живых детей моей сестры.
Не удивляйтесь тому, что племянник назван в мою честь. До его рождения я спас жизнь повелителю на охоте, и он отблагодарил меня именно так.
Как мог, я защищал сестру Чечек и ее детей. Её старший сын должен был унаследовать власть, и этого желал весь род Сюйбу. Любовь к родным и долг перед родом связывали мне руки.
Я любил племянника, но, когда пришло время, по сути, его руками убил ненавистного повелителя. Месть сладка, и я был счастлив, услышав полный отчаяния вопль умирающего Модэ. Он звал свою погибшую возлюбленную.
Если спросите, за что я мстил, то отвечу — не потому, что повелитель приказал расправиться со мной, и я чудом спасся, а за насилие над моей Ласточкой. Чуть больше суток моя любимая находилась во власти Модэ, и тот воспользовался её телом. Благодарю богов за то, что она не помнила об этом.
Но как тяжко было наблюдать за тем, как наш сын растёт и с каждым годом все больше походит на повелителя. Я ничего не сказал Ласточке, но тысячу раз поклялся отомстить и Модэ и его лисе.
Свою клятву я исполнил через двадцать лет, когда наши дети выросли. К тому времени повелитель сокрушил юэчжей и правил огромной державой, ну а я жил в изгнании.
Во сне я видел родные степи, но пока дышал Модэ, я не мог туда вернуться. Убить повелителя можно было разными способами, но мне показалось справедливым, если он, отцеубийца, умрет от руки своего собственного сына.
Лису я пытался прикончить сам, но потерпел неудачу. С живучим оборотнем просто так не справишься. Потом я подстерёг лисицу и подставил под выстрел. Знаю, что она могла бы превратить в оборотня умирающего Модэ, и тогда они оставались бы вместе очень долго, а через тысячу лет могли стать бессмертными. Я помешал этому и ничуть не раскаиваюсь.
Любовь повелителя к той женщине не умерла даже после смерти. Душа Модэ и теперь ищет лису там, в нижнем мире, в вечном сумраке среди кровавых озер. Когда я думаю об этом, становится жаль их, но я уже сказал, что не раскаиваюсь. За это и за другие преступления я понесу ответ, когда придёт мой черёд навсегда спуститься вниз.
Тогда, в зале последнего суда, я дал надежду Модэ. Он должен претерпеть наказание за совершённое им при жизни, но всё когда-нибудь кончается.
Надежда на лучшее должна быть у всех, даже у мёртвых. Мы, Проводники Лабиринта, обязаны не только защищать умерших на пути к месту последнего суда, но и ободрять их. Я так и сделал.
Не знаю, правда, сможет ли повелитель найти свою возлюбленную. На этот вопрос мне не дал ответа даже владыка мёртвых Великий Пёс.
Если вам интересно, как звали лису, то её имя — Шенне. В лесах севера растёт такой цветок с лепестками цвета зари, столь же прекрасный, какой была она, мёртвая возлюбленная моего повелителя.