На прощание Модэ поцеловал жену, пообещал, что скоро она сможет перебраться в новое жилище в центре ставки и вышел. На пороге он оглянулся и успел заметить, как Чечек схватила со столика мешочек с подарками и с размаху швырнула в стену. Модэ счёл за лучшее побыстрее опустить за собой дверной полог и уйти — пусть жена справится со своим гневом сама.
Уезжая, шаньюй увидел, как ожидавшая неподалёку княгиня Солонго ринулась в юрту к Чечек. Несомненно, женщины обсудят новость, всласть перемоют кости ему и Сарнай, выговорятся, могут поплакать.
Модэ не сомневался в том, что Чечек сдержит обещание и будет соблюдать приличия, смирится с решением мужа жениться на мачехе.
Вот бы ещё и Пуну принял это решение, не обиделся бы. С ним Модэ предстояло увидеться очень скоро, во время застолья с избранными главами родов.
Ближе к вечеру шаньюй и лиса встретились вновь у её юрты. Модэ пришёл сообщить, что по сведениям его прознатчиков, люди рода Лань составляют заговор, хотят выкрасть Ушилу и увезти его. Заговор нужно пресечь в зародыше, лишив род Лань всякой надежды заполучить власть.
— Я поняла тебя, мой шаньюй, — промурлыкала Шенне.
Она надела новое роскошное платье лазурного шёлка и важно выступала в сопровождении покорных рабынь.
— Сегодня я проведу ночь у себя, — сказала она, подарив Модэ ослепительную улыбку.
Между полными розовыми губами Сарнай блестели белые зубы. Прежде они не казались такими острыми и опасными.
Ночью Модэ долго не мог уснуть, думая о том, что может произойти в юрте Сарнай. Под утро ему приснился кошмар: он бежал по пустому становищу, среди разбросанных костей животных, а за ним гнался скелет.
Откуда-то Модэ знал, что если скелет догонит его, то высосет из него жизнь, заберёт вместе с дыханием. Издалека доносился звонкий голос младшего брата, звавшего мать и отца, потом его, Модэ.
— Брат, помоги, спаси меня! — кричал Ушилу.
Модэ проснулся в поту, твердя себе, что наяву братишка не звал бы его на помощь.
Утром, едва шаньюй закончил ритуал поклонения Солнцу, ему сообщили о том, что прошедшей ночью Ушилу занемог и неожиданно скончался. В сопровождении князя Пуну, Гийюя и других свидетелей, Модэ пошёл в юрту яньчжи Сарнай.
Та убивалась от горя, рыдала, рассказывала, как внезапно заболел её дорогой мальчик, а она всю ночь не отходила от него.
Лекари уже осмотрели умершего, и на вопрос Пуну старший из них ответил прямо:
— На теле ребёнка нет повреждений, господин. Это болезнь. Порой случается такая скоротечная лихорадка.
Стоя у постели, шаньюй смотрел на мёртвого Ушилу. Тонкие руки и ноги делали мальчика похожим на жеребёнка, на круглощёком лице застыло удивлённое выражение. Таким Модэ запомнит брата навсегда — ещё одну жертву ради великой цели.
Глава 10. Тысячелийный конь
На похоронах Ушилу Сарнай столь же громко плакала, а после три дня не показывалась из юрты. Потом Модэ пришёл к ней, и они провели ночь вместе. Когда они лежали в постели, казалось, что Сарнай стала выглядеть моложе лет на десять: груди стали упругими, живот плоским, а глаза блестели, как у молодой девушки.
В сказках лисы забирали у юношей силы и жизнь, чтобы увеличить свою колдовскую силу. Модэ спросил у лисы, не сделала ли она чего-то подобного с Ушилу. Та не стала отнекиваться, просто сказала:
— Ну да. Ты же подарил мне мальчика. Это моя награда за то, что я рисковала жизнью ради тебя. Помнишь об этом?
— Помню. И часто тебе нужно проделывать такое?
— Не так уж часто. Ты же не пожалеешь для меня около десятка пленников в год?
— Конечно, нет.
Лиса приподнялась на локте, и глядя в глаза Модэ, ласково произнесла:
— Милый, на самом деле гораздо лучше меня питает твоя любовь. Соединяясь с тобой, я не только получаю, но и отдаю тебе силу. Так всегда случается, если чувства настоящие.
Сказав это, она пригладила пальцем его бровь и поцеловала в нос. Модэ вернул ей поцелуй. Даже эти слова не могли отвратить его от Шенне — честное признание подкупало.
Она лиса и вынуждена действовать по своей природе, нельзя же винить хищницу в том, что она охотится на травоядных. К тому же после свиданий с Шенне Модэ и правда чувствовал прилив сил.
Поведение Сарнай, добровольно улёгшейся в постель Модэ, обескуражило всех — её осуждали. Хотя у хунну бывало, что после смерти отца сын оставлял себе его наложниц, ведь он не состоял с ними в родстве, но Сарнай не бесправная наложница, а княжеская дочь, вдова отца Модэ.