Происходило невиданное. Князья затихли в ожидании. Эрнак начал медленно багроветь, а Данзан, напротив, побелел. Взоры всех присутствующих устремились на шаньюя.
Лицо Модэ тоже побледнело, а его рысьи глаза ярко, возбуждённо блестели. Он заговорил громко, с расстановкой, словно хотел врезать слова в сознание присутствующих как в камень, навечно:
— Слушайте меня, князья. Мир начался с одной горстки земли, поднятой со дна безбрежных вод. Не будь этой горсточки, не было бы и нас, людей. Без земли не существует жизни. Даже летающие в небе птицы спускаются на землю вить гнёзда.
Всё живое рождается и умирает на земле. Она скрывает тела умерших и порождает траву, кормящую наш скот. На земле стоят юрты и растут дети. Земля бесценна. Земля — основание государства. Землю нельзя отдавать!
Шестеро из вас хотели добровольно отдать врагу бесполезное пространство, которое наши предки завоевали потом и кровью. Я, Модэ, не допущу, чтобы хунну потеряли ещё хоть клочок родной земли. Поэтому я приказываю взять этих шестерых, — он перечислил всех по именам.
Стражники хватали указанных им, те возмутились, завязалась свалка. Остальные князья сидели смирно, ошалев от неслыханного. Наконец всех шестерых скрутили. Модэ указал на них и гневно произнёс:
— Отрубите им головы!
Не обращая внимания на ругань приговорённых, стражники выволокли их вон из юрты. Модэ поднялся и вышел за ними. Сбросив оцепенение, князья высыпали наружу. Казнь совершили тут же, на глазах у быстро собравшейся толпы.
Перед смертью Данзан проклял Модэ, но шаньюй остался невозмутимым.
Когда всё кончилось, Модэ повернулся и ушёл в юрту, бросив распорядителю церемоний:
— Зови послов.
Князья переглянулись и последовали за шаньюем, безмолвно расселись по местам. В юрте уже навели порядок. Модэ сидел на возвышении из белых войлочных кошм отрешённый, с бесстрастным лицом каменного идола.
Всё происшедшее казалось неправдоподобным. Немыслимо вот так обойтись с уважаемыми предводителями родов, но снаружи только что пролилась кровь. Все молчали.
Явились послы. Старший из них довольно небрежно поклонился и сказал:
— Великий шаньюй, мы пришли услышать ваше решение.
Модэ оглядел его с головы до пят, и под его тяжёлым взглядом посол выпрямился. Шаньюй громко проговорил:
— Я и Совет князей хунну решили отказать вашему вождю. Как известно славному Нарану, земли приобретаются в битвах. Нельзя требовать от нас отдать землю добровольно, потому что мы не так слабы, как вам представляется.
До сих пор мы делали уступки, потому что желали жить в мире с соседями. Но теперь, если дунху хотят получить эту землю, то пусть опоясываются мечами и готовятся заплатить за неё кровью.
Растерявшись, посол оглядел сидящих и переспросил:
— Вы отказываете?
— Да. Наш ответ — нет.
Послы повернулись и покинули юрту. Главы родов смотрели на Модэ, с гневом, с удивлением, с надеждой, а тот спокойно распорядился:
— Князья, через десять дней мы выступаем в поход. Готовьтесь.
Глава 13. Восточный поход
В тот же день Совет князей собрался вновь для обсуждения предстоящего похода. Модэ изложил свой план, князья выслушали и обсудили его. Гийюя расспрашивали о расположении становий дунху и количестве воинов в них. Опытные военачальники, конечно, дополнили план шаньюя, но в целом его одобрили.
Закончив обсуждение, Модэ отдал распоряжения князьям и указал место и время сбора войск хунну неподалёку от ставки Нарана, поскольку тумэнам князей предстояло идти в земли дунху тремя разными путями и соединиться в долине Керулена.
Главы родов покидали Совет воодушевлёнными. Гийюй видел, что все поняли, что план родился не вчера, и замысел похода зрел давно.
Подготовка к войне была в разгаре. Модэ волновался, но старался не показывать этого. На людях он старался выглядеть невозмутимым словно каменный идол в святилище.
Вечерами он улучал немного времени для того, чтобы постоять у порога своей юрты и посмотреть на звёзды. Вдыхая знакомые запахи становища, он продолжал обдумывать планы и ждал.
Дорога из земель дунху опасна, мало ли что могло случиться с его возлюбленной. Ещё в голову лезли мерзкие мысли о том, как Наран тащит его яньчжи к себе в постель. Хотя Наран ровесник отца Модэ, по слухам, он славился своей мужской силой.
На третью ночь после Совета стоящего у юрты Модэ окликнул женский голос, предлагавший повелителю выпить айрана. Досадливо оглянувшись, Модэ хотел отослать глупую служанку, но увидел, как та дерзко смотрит на него и улыбается. О, эту улыбку он узнал бы из тысячи! В свете костра не разобрать цвета глаз, но грация движений девушки, склонившейся перед ним, тоже была знакома.