Принося жертвы богам перед сражением, Модэ просил даровать хунну победу. Промелькнула мысль о том, что если он потерпит поражение или погибнет, то смерти отца и брата окажутся напрасными жертвами. «Великое Небо, не допусти этого!» — взмолился он мысленно.
Там на юге, ждал Ордос, но идти туда можно, лишь устранив сильных врагов, которые могут ударить в спину.
В начале битвы противники обстреляли друг друга из луков. Тысячи стрел, со свистом устремившихся к цели, временами почти закрывали небо. Подскочив к неприятелю довольно близко, хунну разворачивали лошадей и мчались назад. Искусные стрелки оборачивались и пускали стрелы даже из такого положения. Так повторялось несколько раз. Боевые кличи и вопли раненных звенели в ушах даже у Модэ, наблюдавшего за битвой с ближайшего невысокого холма за спинами своего войска.
Потом в бой вступили воины с копьями и конепосекающими мечами. Авангард хунну врубился в ряды врагов, но получил такой яростный отпор, что воины Модэ дрогнули и уцелевшие обратились в бегство.
Смешав свои ряды, разъярённые дунху помчались за отступающими, словно собаки, преследующие удирающих зверей. Спины бегущих такая удобная мишень. Казалось, ещё немного, и конница дунху сметёт противников, втоптав их тела в окровавленную траву.
Вот только хунну оказались не такой уж лёгкой добычей — их отступление оказалось притворным. Услышав рёв труб и увидев условленный сигнал, туг из чёрных конских хвостов, взметнувшийся ввысь над головами стражи шаньюя, всадники хунну развернулись и поскакали на противников. Сшибались, громко ржали лошади, лязгало оружие, воины кричали и рычали, набрасываясь на врагов.
Сам Модэ с воинственным кличем слетел с пологого склона холма, его воины расступились, и шаньюй со спутниками врубился во вражеские ряды, намереваясь встретиться с Нараном. Модэ и его телохранители в бронзовых шлемах и кожаных панцирях с бронзовыми накладками проходили через дунху, как нож сквозь масло, оставляя за собой трупы.
Наран увидел чёрно-белый с красным бунчук Модэ, взревел и помчался навстречу шаньюю. Они сошлись, схлестнулись в поединке. Неистовый, как дикий кабан, вождь дунху оказался не таким быстрым, как Модэ, и вскоре меч шаньюя нашёл щель в его доспехах. Наран свалился с коня — кровь хлестала из глубокой раны на его шее. Тем временем воины Модэ расправились с охраной вождя дунху.
Отдышавшись, Модэ велел телохранителям отрубить Нарану голову и воздеть её на копье. Окровавленный трофей подняли над головами сражающихся, чтобы дунху знали — их вождь мёртв, удача не на их стороне.
Между тем воины левого и правого крыльев войска хунну обошли противников сбоку и почти окружили. Лязг мечей, рёв тысяч голосов, глухие удары и хруст сливались в дикую, оглушающую мелодию.
Лишившись вождя, дунху дрогнули и устремились в единственный оставшийся просвет в кольце врагов. Проход нарочно был оставлен по приказу Модэ. Он рассудил, что враги, надеясь спастись, не будут сопротивляться с отчаянием загнанных в угол. Его расчёт оправдался. Торопясь уйти, дунху окончательно смешали ряды и в беспорядке мчались прочь, но беглецов догоняли и убивали.
Уже в синих сумерках Модэ объехал покрытую мёртвыми телами равнину. В голову пришли слова новой песни: «И Небо нам дало отвагу, дерзость, мощь, и были все хунну — как волки, а враги — как овцы…».
Поклоняясь полной луне вечером, шаньюй благодарил богов за дарованную победу. Главная битва кончилась, Наран и его сыновья погибли, но война продолжалась — дунху были сильным и многочисленным народом.
В памяти остались воспоминания о тысячах всадников, с боевым кличем несущихся на врага в облаках пыли, о багровых закатах на небе и ручьях пролитой крови на земле, о том, как разорялись кочевья степей востока, как хуннские воины убивали мужчин дунху, ловили и волокли на арканах их женщин, как угоняли стада. На полях сражений и на пепелищах кочевий вволю попировали стервятники с волками.
Уцелевшие дунху обязались платить дань победителям, и лишь немногие из них бежали ещё дальше на восток. Их не стали преследовать.
Враги были разгромлены, а хунну вернули себе горный хребет Иньшань. В их руки попала богатая добыча, которой остались довольны все, и простые воины, и знать.
Даже родичи казнённых князей притихли, не высказывали недовольство, потому что воины оценили дерзость, отвагу и ум своего молодого шаньюя. После победы над дунху войско готово было идти за ним куда угодно.
Глава 14. Дела войны и мира