Под ногами у детворы путались щенята. Внимание Гийюя привлёк один из них, необычной масти — белый как молоко, с красными глазами.
Когда Гийюй попросил у Айго того щенка, та обрадовалась:
— Возьми его, дядя, а то отец его терпеть не может. Я едва упросила оставить щеночка, а он хороший, ласковый и Жаргал понравится. Передай ей, что это подарок от меня.
Попрощавшись, Гийюй подхватил щенка на руки и пошёл к своей семье. Дружелюбный зверёныш покусывал и лизал ему руки, вертел смешным хвостиком.
Родные обрадовались приезду отца и подаркам, младшие сыновья, пяти и двух лет, лезли к нему на колени, а мать их одёргивала. Дети играли с щенком и просили оставить его, но у Гийюя были другие планы.
Через два дня Гийюй с семейством вернулся в ставку шаньюя. Жаргал обрадовалась приезду братьев и сестры, жена и наложница занялись хозяйством. Глядя на них, Гийюй благодарил богов за то, что его женщины почти не ссорились. Сам он отправился с подарками к яньчжи, в сопровождении слуги, нёсшего щенка.
Алтынай приняла его не сразу, пришлось подождать. Наконец Гийюя пригласили войти в юрту. Здесь было прохладно и пахло иноземными благовониями, на резных сундуках и низких столиках красовалась привозная дорогая посуда. Притягивали взгляд пёстрые краски на вышитых занавесях, а узорчатые ковры напоминали весенние луга.
Яньчжи сидела с гордо поднятой головой и выпрямленной спиной, раскинутый подол её вишнёвого платья казался ещё ярче на белой кошме. Поодаль замерли две служанки, стража осталась снаружи. Поклонившись, Гийюй приветствовал супругу повелителя, ответил на её вежливые вопросы о поездке и, наконец, вручил ей кожаный мешочек с зеркалом.
Алтынай извлекла отполированный бронзовый диск, залюбовалась литым узором на обратной стороне зеркала — извивающимся драконом. Тонкими пальцами она провела по изгибам драконьего тела и, мило улыбнувшись, произнесла:
— Искусная работа. Благодарю тебя, Гийюй. Шаньюй, да хранит его Небо, подарил мне уже с десяток подобных вещиц, но зеркала с таким рисунком у меня ещё не было.
— Счастлив узнать, что тебе понравился мой скромный дар. Говорят, что красота женщин, смотрящихся в такие зеркала, остаётся неизменной долгие годы. У меня есть ещё один маленький подарок для тебя, госпожа.
— Что же это?
Гийюй выглянул за дверной полог, подозвал к себе слугу, взял у него щенка и внёс его в юрту. Глаза яньчжи изумлённо округлились, сверкнули травяной зеленью. Сделав вид, что не замечает этого, Гийюй поставил щенка на пол.
— Видишь, госпожа, у него редчайшая молочно-белая масть и глаза необычные. Он станет хорошим охранником.
Глядя на Алтынай, щенок напрягся и залаял, потом оскалился и зарычал. В юрте словно готовилась разразиться гроза — волоски на руках Гийюя встали дыбом. Презрительно посмотрев на него, нахмурившаяся яньчжи громко, визгливо бросила:
— Ты умом тронулся?! Зачем мне эта шавка? Такие красноглазые белые ублюдки приносят несчастье. Забери своего блохастого и больше не смей показываться мне на глаза.
На своих коротких лапках щенок передвигался ещё неуклюже, и Гийюй перехватил его до того, как зверёныш добрался до кошмы с явным намерением вцепиться в яньчжи. Бормоча извинения, Гийюй поклонился и с рычащим щенком в руке покинул юрту.
Он выяснил, что хотел, и это его совсем не радовало — остались довольны только дети Гийюя, получившие щенка в своё распоряжение. Алтынай не замедлит пожаловаться мужу, и тогда придётся объясняться с Модэ.
Известие о том, что под личиной любимой жены прячется оборотень, может причинить боль любому мужчине, но Гийюй решился открыть глаза повелителю, ведь в опасности сестра и племянники.
Когда Гийюя на следующее утро позвали к шаньюю, сердце у него ёкнуло, в животе поселился неприятный холодок, но он старался сохранять спокойствие.
Невозмутимым выглядел и Модэ. Его затканный золотом чёрный кафтан, внимательные глаза напомнили жёлтого леопарда, с которым Гийюю довелось однажды столкнуться на охоте в горах Иньшань. Справиться с леопардом тогда помогло копьё, а сейчас единственное оружие Гийюя слово.
Они остались в белой юрте наедине. Встав напротив Гийюя, шаньюй заткнул большие пальцы за пояс с золотыми бляшками, пристально посмотрел собеседнику в глаза и сухо произнёс:
— Ты был непочтителен с яньчжи. Что за муха тебя укусила?
— Прошу простить меня, повелитель, но у меня есть основания поступить именно так.
— У тебя должны быть веские основания, если ты решился оскорбить мою Алтынай, так что рассказывай.
Гийюй изложил свои подозрения, пересказал китайские легенды о хули-цзин, сообщил о загадочных смертях юных служанок — за несколько лет число таких случаев перевалило за полсотни. Закончил он речь просьбой прислушаться к его словам, ведь столь же внезапная гибель может постигнуть не только рабынь, но и самого шаньюя и его семью.