Когда больная служанка в отчаянии мешком осела на землю, шаньюй подозвал к себе одного из телохранителей и тихо приказал ему что-то. Угрюмый воин подошёл к девушке сзади, поставил на колени, запрокинул ей голову, полоснул ножом по горлу. Хлынула кровь, вскрикнули и тут же замолкли другие служанки. Красная лужа разлилась на истоптанном посеревшем снегу вокруг тоненького девичьего тела.
Лицо яньчжи до самых глаз защищало от ветра плотное багряное покрывало. Она смотрела на убийство хладнокровно, молча, затем хлестнула плетью коня и последовала за отъехавшим шаньюем.
Модэ знал, что Шенне понимает, почему девушку не стоило оставлять в живых: брошенная здесь, она могла бы сболтнуть лишнего южанам. Можно было бы положить больную в кибитку с припасами, но места там мало, да и незачем таскать с собой источник заразы.
За сборами яньчжи наблюдал и Гийюй. Он тоже понимал, почему убили служанку, но поведение Алтынай возбудило в нём отвращение — она даже не попыталась вступиться за несчастную.
Войско хунну продвигалось по вражеским землям области Дай необычайно быстро. У крестьян отнимали съестное и скот, сжигали дома, но убивали только тех отчаянных, кто оказывал сопротивление. Пленных не брали по приказу Модэ, он сказал, что рабов можно наловить на обратном пути. Шаньюй распорядился не препятствовать перепуганным крестьянам бежать в город Маи, под защиту главной крепости области.
— Пусть у Хань Синя голова болит о том, как прокормить всю эту ораву.
На равнине неподалеку от Маи князь Хань Синь собрал большую часть своих войск, чтобы дать отпор хунну. Сражение длилось полдня. Стрелы хунну вновь и вновь закрывали тусклое солнце, прежде чем упасть вниз смертоносным дождём, а когда ряды китайской пехоты изрядно поредели, на них обрушилась вся мощь степной конницы. Заснеженное поле покрылось трупами.
Бросив свою разбитую армию, Хань Синь бежал и сумел укрыться в крепости Маи. Упустившие его воины хунну объясняли свою неудачу тем, что только быстрый тысячелийный конь помог вражескому предводителю уйти от погони.
Хунны окружили Маи. Штурмовать крепости они не умели, так что осада могла длиться долго. Рассматривая стены с зубцами, высокие башни с изогнутыми крышами, Модэ думал, что южане слишком горды: их города своей тяжестью попирают землю, а башни дерзко устремляются к облакам. В вольных степях его народа никогда не будет таких нелепых строений, пока хунну чтут Великое Небо и живут в юртах.
Со стен крепости осаждённые могли видеть горящие деревни в окрестностях — степняки хладнокровно уничтожали вражеские селения. Те запасы зерна, что хунны не могли вывезти, сжигались в амбарах. Весной земледельцам нечего будет сеять.
В Маи собралось слишком много людей, припасы быстро закончились. Через два десятка дней из городских ворот вышли посланцы Хань Синя: тот просил о встрече с шаньюем.
Когда Модэ и Хань Синь встретились, Гийюй присутствовал и переводил их речи. Китайский князь обещал сдаться, если ему сохранят жизнь. Больше того, он предложил стать союзником хунну и вместе с ними выступить против императора. Часть армии Хань Синя находилась довольно далеко от Маи и не пострадала.
Модэ спросил, почему Хань Синь предаёт своего повелителя. Когда Гийюй перевёл вопрос, очень высокий, с седеющей бородой китаец сощурил воспалённые глаза и с горечью ответил:
— Это Лю Бан предал меня. Я был его верным соратником, сражался рядом с ним, победил немало его врагов, а он сослал меня сюда. Бросил мне эту захолустную область и княжеский титул как последнюю кость старому псу.
У трона собралось столько прихлебателей, что я императору больше не нужен. Он уже присылал ко мне чиновника с выражением своего недовольства. Следующий императорский посланец приехал бы уже за моей головой. Я хочу отомстить.
Вечером в своей походной юрте Модэ посоветовался с предводителями родов. Уже стало известно, что императорская армия приближается. Осада Маи не могла продолжаться, иначе враги ударят хунну в спину.
Если Хань Синь сдержит своё слово, его войско не будет сражаться с хунну и даже вступит в бой на их стороне. Совет решил, что предложение следует принять, шаньюй с ними согласился и наутро дал Хань Синю утвердительный ответ.
На следующий день Хань Синь сдал крепость, опустился на колени перед сидящим на вороном коне Модэ и поклялся служить ему. Спешившись, шаньюй разрешил китайцу подняться и ответил, что принимает клятву. В дар Модэ Хань Синь преподнёс шёлк, дорогое оружие и своего тысячелийного жеребца, потому что во время предыдущей беседы шаньюй намекнул ему, что хотел бы получить лучшего княжеского коня вместо красивых невольниц.