До сих пор лиса не позволяла себе покидать Модэ вот так, посреди ночи. Куда она пошла? Модэ отгонял от себя нехорошие мысли и ждал, мучаясь от бессилия. Под утро он задремал.
Его разбудило движение рядом. Он открыл глаза и увидел, что яньчжи сидит в постели спиной к нему. Вскочив, он резко спросил:
— Где ты была?
Она обернулась, увидела его сердитое лицо и ответила:
— Не волнуйся. Я уходила недалеко, просто посмотрела на южан поближе.
Модэ схватил её за плечи, встряхнул и яростно зашептал:
— Ты с ума сошла?! Там несколько тысяч голодных мужчин — они сейчас и мышь сожрут, не то что лисицу. Никогда больше не смей так делать!
Глаза Шенне сверкнули зелёным, ноздри раздулись, и некоторое время она и шаньюй смотрели друг на друга в упор. Потом Шенне опустила длинные чёрные ресницы, вздохнула и вдруг обвила Модэ руками. Её горячие губы прикоснулись к щеке Модэ, и лиса мягко ответила:
— Мне ничего не угрожало. Ты боялся за меня?
— Конечно! Безрассудно соваться к окружённым. Ты рисковала, а я не смог бы тебя защитить.
Загадочно улыбнувшись, Шенне сказала:
— Любимый, ты беспокоишься обо мне так, как и мой родной отец не делал. Мне очень приятно.
В её голосе прозвучала печаль, и Модэ поцеловал её сам, желая утешить. Шенне впервые упомянула о своей родне, и он осторожно начал расспрашивать возлюбленную.
Они снова устроились в постели, лиса приникла к Модэ, положила голову ему на плечо и начала рассказывать:
— Я родилась в стране динлинов. Мой отец считался зажиточным человеком, и у него было несколько жён и много детей. К несчастью, одна из его жён из племени гяньгуней, моя мать, умерла, когда мне было лет восемь.
С тех пор обо мне плохо заботились. Когда мне исполнилось четырнадцать, отец заметил, что я красива, и продал меня в наложницы вождю.
Шенне стиснула в кулак лежавшую на груди шаньюя левую руку: воспоминания пробудили в ней гнев. Успокаивая, Модэ погладил её по чернокосой голове. Лиса продолжала:
— Отец считал, что мне повезло. А я пролила много слёз. Ведь вождю тогда было уже за шестьдесят, он разжирел, но оставался похотлив, словно козёл. Ещё он ужасно вонял. С тех пор я не выношу стариков.
Помолчав, она продолжила:
— Через год вождь умер. По обычаю наложницы должны были сопровождать его — лечь с ним в могилу.
В голове шаньюя промелькнула мысль о том, что если бы его отец умер своей смертью, то ему устроили бы пышные похороны, уложив с ним рядом нескольких наложниц. Но так как Туманя похоронили тайно, без почестей, то эти шесть женщин остались живы, и, с разрешения Модэ, вышли замуж за его воинов.
Взяв кулак Шенне, Модэ осторожно разогнул её пальцы, поднёс их к губам и поцеловал, а она рассказывала:
— Для вождя возвели склеп под курганом в священной долине. Как обычно, умершего снабдили пищей, оружием, другими необходимыми вещами, убили и положили рядом с ним любимого коня.
Потом в склеп привели нас, пять самых юных и красивых наложниц. Нас убивали одну за другой — душили, накинув ремень на шею. Когда очередь дошла до меня, старуха душительница утомилась и небрежно выполнила свою работу. Я только потеряла сознание.
Очнулась я в кромешной тьме. Болела шея. Я с трудом поднялась и стала ощупывать то, что находилось вокруг. Там были только мёртвые. Мои вопли никто не слышал. От страха и отчаяния я несколько раз погружалась в забытье. Когда я поняла, что мне суждено умереть там, в темноте, среди разлагающихся трупов, я вновь закричала.
Модэ ещё крепче прижал возлюбленную к себе. То, что вынесла она, похороненная заживо, ужасно — такого и врагу не пожелаешь. Закрыв глаза, Шенне продолжала рассказ:
— Я охрипла, но всё-таки мой крик услышали. Мой спаситель прорыл в кургане лаз, пробрался ко мне и вывел за собой наружу. Он стал мне отцом, я люблю и почитаю его выше, чем родного. Он сделал меня той, какова я сейчас. Не будь его, я никогда не смогла бы встретиться с тобой, любимый.
Шенне приподнялась на локте, посмотрела в глаза Модэ и закончила:
— А теперь мой приёмный отец здесь. Точнее, он находится среди южан. Я виделась с ним этой ночью. Он просит тебя о встрече.
От изумления Модэ не сразу ответил, но потом пообещал Шенне побеседовать с её приёмным отцом. Его звали Лю Цзин, и он состоял в свите императора.
На рассвете Модэ оделся и ушёл. Сидя на постели, Шенне посмотрела ему вслед и вздохнула. Она не была полностью откровенна с возлюбленным — не сказала ему, что лис Лю Цзин поймал её вылетевшую из тела душу, не дал ей уйти в царство мёртвых.