— И положение Лю Цзина при дворе укрепится, — пробормотал Модэ. — Вот в чём его выгода.
Хитро блеснув глазами, лиса поцеловала шаньюя и сказала:
— Вы с Лю Баном два выдающихся правителя и не мешаете друг другу. Если даже ты захватишь ханьские земли, то всё равно хунну не смогут на них поселиться.
Знаешь, Лю Цзин относится к императору как к любимой игрушке, он покровительствует ему. Ссориться с Лю Цзином опасно. Я рада тому, что ты хорошо подумал и принял предложение о мире.
Модэ лежал на спине. Шенне оседлала его, склонилась к лицу и зашептала:
— Главная супруга императора родила ему сына и дочь. Потребуй у Лю Бана принцессу в жены. Народ решит, что её отдали тебе по той же причине, что и динлинку Иркене. Принцесса станет живым доказательством твоей победы над империей.
— А императорская дочка хороша собой? Не станешь ревновать меня к ней? — поддразнил Модэ, играя со смуглыми полными грудями возлюбленной — они покачивались над его лицом словно спелые золотистые плоды, налитые сладким соком.
— Императрица красива, а принцесса пошла в неё. Ревновать не стану, — пообещала Шенне и продолжала. — Скоро мне понадобится новое тело. А если дочь императора поселится среди хунну, её отец не станет нападать на твой народ.
Лиса приподнялась, присела вновь, захватив в тесный тёплый плен встрепенувшуюся плоть Модэ, и любящие опять забыли обо всём, что находилось за пределами постели. Она была их маленьким миром, над которым вместо неба нависал потолок юрты, а в дымнике виднелась далёкая звезда. На вершине удовольствия Модэ показалось, что глаза Шенне блестят ярче, чем та льдистая искра в вышине.
На следующий день Лю Цзин трижды приходил к хунну, уходил и возвращался — шаньюй и император обсуждали размеры дани, а ещё требование Модэ выдать за него принцессу.
Услышав про брак с дочерью императора, лис побледнел, посетовал на то, что Лю Бан будет весьма разгневан, и удалился к своим. Наконец разногласия были улажены, и к вечеру правители договорились встретиться.
Они съехались на равном расстоянии от своих лагерей, каждый с тремя спутниками. Модэ внимательно разглядывал Лю Бана. Он знал, что этот могучий мужчина в прекрасных вызолоченных доспехах, на шестнадцать лет старше него, родом из крестьянской семьи, хотя теперь императору приписывали благородных предков. Его властное лицо с грубыми чертами осунулось и обветрилось, а глаза смотрели холодно.
Император произнёс краткую речь, которую перевёл Гийюй. Лю Бан приветствовал брата — шаньюя, подтверждал свои обещания и клялся соблюдать мир на обговорённых условиях.
Не удержавшись, Модэ напомнил о браке, и когда Гийюй перевёл его слова, у императора дёрнулся уголок рта. Тот быстро овладел собой и сказал, что его дочь сейчас слишком юна — её отправят к хунну, когда она достигнет брачного возраста. От Лю Цзина Модэ знал, что принцессе четырнадцать лет, и желание отца отсрочить брак вполне объяснимо. Шаньюй согласился подождать.
Модэ обещал следующим утром позволить китайцам уйти в Пинчэн. Он пожелал императору процветания и выслушал в ответ изысканные пожелания благоденствия. Позже им предстояло заключить договор мира и родства, а пока правители разъехались. Из вежливости Модэ прислал императору еды.
Утром воины хунну расступились и открыли проход для окружённых. Те построились, и, держа в руках оружие, стали покидать страшную долину. Модэ наблюдал за тем, как враги уходили — многие были обморожены и еле двигались. В своей колеснице, запряжённой чудом уцелевшими измождёнными лошадьми, император стоял, широко расставив ноги, словно грязно-золотая статуя, и не оглядывался.
Примечания:
Китайские палочки для еды во множестве находили в хуннских могилах, так что хунны широко пользовались ими в быту.
"Среди семидесяти двух занятий народа над всеми царствует землепашество" — китайская поговорка.
Глава 21. Огни во тьме
Военные действия прекратились. Модэ отвёл своё войско в ещё не разорённую местность, где легче было найти запасы еды, но оставил в окрестностях Пинчэна конных разведчиков.
Дней через десять после объявления перемирия к хунну приехали послы, возглавляемые Лю Цзином. Они привезли оговорённую дань: рис, просо, вино, шёлковые и хлопчатобумажные ткани, золотые и серебряные украшения. Как обещал Модэ на Совете, каждый из родовых князей получил свою долю «подарков» императора.