В глубине души Модэ поселилась обида. Но, подумав, он решил, что необычно нежная любовь отца к младшему сыну объясняется просто: братишка последнее дитя, ведь кроме него и самого Модэ никто из потомства Туманя не пережил первых пяти лет жизни.
Досужие сплетники нашептали Модэ, что яньчжи потеряла уже шестерых младенцев. Немудрено, что она так трясётся над Ушилу. Ещё стало понятно, что если бы выжили старшие дети мачехи, то от него, Модэ, попытались бы избавиться гораздо раньше.
Яньчжи по-прежнему пыталась ограничивать общение пасынка со своим ненаглядным малышом, словно Модэ мог причинить вред мальчугану. Но, вырываясь из-под надзора, Ушилу таскался хвостом за старшим братом, и его наивные вопросы раздражали.
Модэ сопровождал отца на воинские учения, охоты, на церемонии, наблюдал, как тот утром поклоняется солнцу, а вечером — луне. Сидя в Совете князей, Модэ больше молчал, слушая остальных, а когда говорил, то поддерживал отца.
Он встречался с государственным судьей Пуну, главой многочисленного и богатого рода Сюйбу. Седовласый, худощавый князь на коне сидел, как молодой воин, невзирая на полученные в боях раны. С ним оказалось интересно беседовать, ведь Пуну старался добывать новости отовсюду, в том числе с юга, из Китая.
Отчаянные купцы проторили дорогу и сюда, за мехами и лошадьми хунну. Благодаря пронырливым торговцам, Пуну в своей юрте угощал Модэ рисовым вином, сушёными фруктами, мёдом и другими иноземными лакомствами.
После нескольких бесед Модэ признался Пуну, что хотел бы в скором времени заключить подобающий брачный союз с девушкой из рода Сюйбу.
— Не хочу ждать, пока род Лань подсунет мне какую-нибудь из племянниц яньчжи, — сказал он.
Пуну кивнул.
— Это большая честь для рода Сюйбу, — произнёс он.
Впрочем, оба знали, что вариантов не так много: шаньюи и их сыновья брали в жёны хуннских девушек только из трёх самых сильных родов, а жениться на родственнице матери Модэ не хотел.
— Все мои дочери замужем, а единственная внучка ещё лежит в колыбели, — продолжал Пуну. — У моих сыновей всё больше мальчишки получаются, девочка пока только одна.
Разгладив длинные белые усы, он продолжал:
— Но у меня несколько племянниц, достигших брачного возраста. Все девушки здоровы и хороши собой.
— Я слышал, князь, что у твоего племянника Гийюя есть сестра.
Пуну заулыбался:
— О да, дочь моего младшего брата зовут Чечек, и она поистине цветок нежный и редкостный. Если бы ты слышал, чжуки, как она поёт! Радость поселится в том доме, куда наша Чечек войдет хозяйкой. После смерти родителей её воспитывала моя жена и обучила всему, что должна знать будущая супруга правителя.
Посмотрев на Модэ, не решающегося задать следующий вопрос, старый князь вновь улыбнулся и приказал слуге:
— Скажи госпоже, что я прошу, чтобы девушки принесли нам ещё вина и еды.
Молодой раб убежал. Через некоторое время в юрту впорхнула стайка нарядно одетых девушек и девочек. Они принесли новые блюда с кровяными колбасами, спрессованными в лепёшки сушёными молочными пенками, сыром, жареной птицей, кувшины с вином, молочной водкой и кумысом.
Пока девушки убирали с низкого стола лишнее и расставляли новые угощения, Модэ любовался ими и думал, что такие яшмовые или коралловые серьги, как у них, были бы к лицу Шенне.
О лисе он не забывал, тосковал без неё, и ни одна рабыня, готовая развлечь сына шаньюя, не могла утолить его голод по объятиям Шенне.
С трудом отвлекшись от воспоминаний об огненной лисице, Модэ получше рассмотрел девушек. Одна из старших привлекла его внимание грациозностью движений и светлой улыбкой на милом круглом лице. В такую приветливую, добрую красавицу он мог влюбиться, если бы не знал лису.
Юные родственницы князя ушли. Пуну и его гость выпили вина, и Модэ сказал:
— Девушка в синем, в нефритовых серёжках, прекрасна. Я был бы счастлив ввести её в свою юрту хозяйкой.
Пуну понимающе улыбнулся:
— Это и есть наша Чечек.
— Она чиста и красива, как молодая луна, — заверил его Модэ, и они с Пуну выпили ещё, скрепляя будущий союз.
Когда Модэ попросил у отца разрешения жениться на девушке из рода Сюйбу, Тумань сначала растерялся. Модэ настаивал, и шаньюй дал соизволение на брак.