— Лиса Шенне вселилась в твоё тело, воспользовалась твоей памятью и рассказала Модэ об обмане императора и о нашем разговоре, — сказал Гийюй.
Посмотрев на Суру, он спросил:
— А ты тоже такое проделывала?
Та мотнула головой, ответив:
— Неа. Я такого пока не умею. Ещё и пятнадцати лет не прошло с тех пор, как я стала лисой.
— Прости за любопытство, госпожа, — спросила Мэн Ян. — А как ты смогла превратиться в лису?
Нехорошо усмехнувшись, Суру ответила:
— Очень просто — я умерла. Точнее, меня убили мучительной смертью.
— За что? — спросил Гийюй.
— Когда меня привели к хунну как добычу из набега, старый предводитель рода Ливу потащил меня в постель. Я прирезала его. Его старший сын стал князем. Он приказал выгнать меня в степь и затравил собаками. Когда моя душа вылетела из тела, рядом оказалась госпожа Шенне и удержала меня в этом мире, превратила в лису. Я обрадовалась и вскоре убила нового князя Ливу.
Гийюй помнил этот случай: его долго обсуждали в кочевьях. Его покойный дядя Пуну считал, что нужно было казнить убийцу князя, но не таким способом, и тем более, не стоило раздевать обречённую женщину и голой гнать её плетьми в степь. Гийюю стало неловко перед Суру, и это глупо, ведь это не он издевался над несчастной.
— Это ужасная смерть, — тихо сказала Мэн Ян. — Мне кажется, что ты вправе была отомстить.
— Госпожа Шенне говорила мне то же самое, — с кривой усмешкой ответила Суру.
— А почему ты её бросила? — спросил Гийюй.
На языке у него вертелось слово «предала», но он подобрал более мягкое выражение: не ему упрекать кого-то в предательстве.
— Конечно, Шенне научила меня многому, только требовала служить ей. Мы, лисы, свободолюбивы, и рано или поздно такая зависимость нам надоедает. Шенне сама когда-то сбежала от своего учителя. Можно сказать, что я следую её примеру. На юге меня ждёт любимый лис, он продолжит меня обучать.
— И он был раньше человеком? — задал вопрос Гийюй.
— Конечно. Он стал лисом раньше, чем я — погиб, когда полководец Бай Ци приказал закопать его живым, как и других попавших в плен воинов царства Чжао.
— А Шенне тоже умерла страшной смертью?
— Ужасной — её похоронили заживо в могиле мужа.
Гийюя пробрала дрожь. Выходило, что люди порождают лис-оборотней своей жестокостью, а те, в свою очередь, платят им взаимностью.
Лиса хорошо поколдовала, и через несколько дней беглецы беспрепятственно пересекли границу с империей, оказавшись в провинции Шаньси. Здесь они расстались. Прощаясь, Мэн Ян упрашивала Суру принять в дар половину своих драгоценностей, но та отказалась, сказав:
— Дальше я побегу лисой и таскать с собой узелок не смогу, сохраню только то, что на теле. Прощайте. Будьте счастливы.
— Спасибо! — в один голос произнесли Мэн Ян и Гийюй. — Прощай. Долгих лет жизни тебе.
Суру спрыгнула с лошади, улыбнулась спутникам. У тех вдруг потемнело в глазах, а когда зрение к ним вернулось, они увидели пышный рыжий хвост, мелькнувший в кустах.
— Ушла, — задумчиво сказала Мэн Ян. — Надеюсь, она будет счастлива со своим лисом.
— Я тоже надеюсь на это, — согласился Гийюй и спросил: — А мы сможем? Останешься ли ты со мной, моя Ласточка? Или проводить тебя к родным?
— Мне некуда идти, — ответила Мэн Ян. — Если позволишь, я поеду с тобой куда угодно. Я полюбила тебя ещё во время поездки, но тогда не смела признаться в этом. Отныне моя жизнь связана с твоей.
— Как я рад этому! — сказал Гийюй.
Он прижал девушку к груди, а потом они впервые поцеловались.
— Ласточка, жизнь и душа моя, — прошептал Гийюй. — Я буду любить тебя всегда, счастье моё.
Глава 26. Правители
Когда шаньюй возвратился с охоты, ему доложили, что принцесса заболела и не поднимается с ложа. Он поспешил в её жилище. Бледная и осунувшаяся Лю Ян действительно лежала в постели. Выгнав из юрты служанок, Модэ с тревогой спросил:
— Что с тобой?
И Шенне рассказала ему, что ночью она отлучалась погулять на свободе, а её подстрелили. Когда лиса вернулась, то обнаружила, что Лю Ян исчезла вместе с одной из служанок.
— Эта мерзавка помогла принцессе бежать, — сказала Шенне. — Мне пришлось принять облик Лю Ян, так что люди ничего не заметили.
Модэ забросал её вопросами про ранение, о том, кто в неё стрелял. Лиса показала шаньюю розовый рубец на боку, ответила что рана её затянулась, но осталась слабость. Кто в неё стрелял, она не знала — быстро убежала с того места.