Шаньюй заметил:
— Я отправлю за девицами погоню. Служанка ограбила тебя? Почему она вообще взялась помогать Лю Ян?
— Наверное, принцесса подкупила её — исчезли самые ценные украшения.
— Когда их найдут, можно будет сказать, что они обе твои беглые рабыни. Не беспокойся, эти девки не уйдут далеко.
— А вдруг они всё-таки убегут?
— Сомневаюсь. Даже если изнеженная Лю Ян доберётся до ханьцев и начнет рассказывать, что она принцесса, ей не поверят, примут за самозванку.
— Если она явится во дворец, её перехватит Лю Цзин и убьёт. Я попрошу его об этом, он не откажет, — сказала Шенне, отводя глаза.
Присев рядом с Шенне на постель, Модэ взял её руку и мягко произнёс:
— Не беспокойся, беглянок поймают. Выздоравливай, милая. И прошу, не броди больше одна в ночи. Прислать тебе лекарей?
— Не надо, — через силу улыбнулась Шенне. — Мне нужен только покой.
Шаньюй ушёл, и лиса с облегчением вздохнула. Ей пришлось солгать Модэ: не хотелось рассказывать ему о том, что она попыталась сама убить Гийюя, а тот ранил её.
Шенне хотела быть уверенной в том, что раздражавший её человек мёртв, поэтому послала Суру следить за ним и его охранниками. Юная лиса видела, как Гийюя отбили какие-то люди, которых она не знала, и, вернувшись, сообщила об этом госпоже.
Та догадалась, что освободили Гийюя его бывшие подчинённые, но с ними можно разобраться позже. Пустившись вдогонку за беглецом, Шенне рассчитывала поиграть с ним и прикончить, а тот оказался на удивление крепок, не поддался чарам.
Вспомнив вспыхнувшую в боку резкую боль, помутившую сознание, лиса скрипнула зубами. О, если бы Гийюй подошёл к ней, чтобы добить — тогда она высосала бы жизнь из него и восполнила бы силы быстрее.
Зря она раньше свысока относилась к подлецу Гийюю, но что толку сожалеть об этом теперь. Он сейчас скачет на юг вместе с Лю Ян и Суру.
Когда Шенне мысленно связалась с Суру и потребовала объяснений, то нахальная младшая лиса так и заявила: «Этот красавчик сейчас с нами». Мерзавка только посмеялась над угрозами Шенне, сказав, что найдёт себе наставника на юге.
Ничего, лисий век долог, и когда-нибудь они с Суру встретятся, а уж тогда ей можно будет укоротить хвост. Шенне довольно усмехнулась, представив, как она одолеет младшую лису в поединке и от души надаёт ей оплеух.
Пуститься за ними в погоню сейчас Шенне не могла от слабости. Набрасываться на служанок, чтобы выпить их жизнь, и рисковать выдать себя тоже пока нельзя, так что оставалось только лежать и ждать.
Вспомнилось неприятное объяснение с Лю Цзином по поводу подмены принцессы. Когда Шенне мысленно связалась со старым наставником и с негодованием высказала ему всё, что думает о таком низком обмане, тот посмеялся над ней:
— Драгоценная моя, ты и твой мускулистый степняк хотели дочь императора и получили её. Лю Бан по всем правилам удочерил девчушку и дал ей подобающее приданое. Свою родную дочь он уже выдал замуж за приближённого. Какая тебе разница, какое тело занимать?
К тому же Ласточка происходит из аристократической семьи, а предки родной дочери императора веками возились в грязи на рисовых полях — её руки совсем не такие изящные, как у девицы из рода Мэн. Можно сказать, что я оказал тебе услугу, подарил более породистое тело.
Только учти, что мой повелитель будет весьма недоволен, если его дочь, пусть и приёмная, внезапно скончается. Твой варвар замучается оправдываться.
Шенне скривилась от досады: действительно, Модэ ни к чему слава человека, уморившего принцессу, и теперь лисе придётся лет десять играть роль дочери императора.
Лю Цзин продолжал заботливо-отеческим тоном:
— Не печалься, дорогая. Я уверен в том, что когда ты рассмотришь получше приданое принцессы, то и думать забудешь о происхождении Лю Ян. Занимайся тряпками и украшениями, Шенне. Ублажай в постели своего степного жеребца и больше не суй свой очаровательный носик в дела мужчин.
Задохнувшись от негодования, Шенне выругалась и оборвала мысленную связь — в голове эхом прозвучал злой смешок старого лиса. Ну и дрянь же он!
Припомнив эту беседу, Шенне подумала, что не стоит сообщать наставнику о побеге принцессы вместе с Гийюем, ведь Лю Цзин обязательно воспользуется этим поводом, чтобы опять поиздеваться. От горькой обиды на глаза навернулись слёзы, и Шенне тихо всплакнула. Её бил озноб, а рана в боку, хоть и закрылась, но отчаянно ныла.