Она смотрела на Лю Ина с нескрываемым торжеством и утверждала, что соблюдёт своё обещание. Наконец император не выдержал, сполз с ложа на пол, встал на колени и вновь попросил положить конец страданиям несчастной Ци.
— Если такова твоя воля, то свинью прирежут, — ответила его мать, добавив: — Помни, ты сам просил прикончить её.
Усмехнувшись, она пожелала сыну скорейшего выздоровления и удалилась.
Всё ещё стоя на коленях, Лю Ин положил голову на край ложа, по его бледному лицу из-под сомкнутых век катились слёзы — у него не было сил их вытереть.
Чуть позже император спросил о Лю Цзине, и ему сообщили, что советник впал в немилость и был найден мёртвым в своей спальне. Его смерть никого не удивила.
Целый год государь Поднебесной или Срединной империи испытывал недомогание и почти не покидал постели. Даже поднявшись на ноги, Лю Ин больше не интересовался государственными делами, проводил время в развлечениях с наложницами и много пил.
Правление страной он оставил своей властной матери, покорно выполнял её распоряжения, в том числе женился на дочери своей старшей сестры принцессы Юань, провозгласив девочку императрицей.
Лю Ин, он же Хуэй ди, второй император династии Хань, умер в двадцать два года из-за неумеренного пьянства. Его малолетний сын был возведён на трон, а правила за мальчика его властная бабушка Люй Чжи.
Долгий летний вечер шаньюй проводил в юрте яньчжи. После ужина Модэ поиграл с весело щебечущей пятилетней Алтынай, пока у малышки не начали слипаться глаза, и её не увели няньки.
По просьбе яньчжи шаньюй снял свои просторные шаровары из тонкого шёлка песочного цвета, у которых нижние концы штанин были присобраны и обшиты широкой полоской белой ткани, и примерил штаны, которые она ему шила. Новые шаровары были ханьского покроя из красного шёлка с узором из крылатых козлов и лошадей с всадниками в облаках. К штанинам пришивались войлочные полусапожки с очень коротким голенищем, обшитые белым шёлком. Внутри этой обуви вкладывались стельки из толстой шерстяной материи, покрытые тонкой тканью. Поверх пришитых к штанинам полусапожек полагалось надевать верхнюю обувь, тоже войлочную, но покрытую кожей, украшенную разноцветной вышивкой.
Вслед за штанами яньчжи подала мужу лёгкий кафтан красного шёлка, по воротнику, бортам, по подолу и на концах рукавов отделанный узкими полосками меха соболя. Широкие полосы такого же дорогого меха были нашиты на плечах и сзади у шеи.
Шаньюй остался доволен новым нарядом. Потом Шенне развлекла мужа пением, а когда она смолкла, задумавшийся Модэ произнёс:
— Три года назад умер Лю Бан.
— И что? — не поняла Шенне.
Модэ сказал:
— Покойный император назвал меня братом, помнишь? По нашему обычаю если один из братьев умирает, то другой должен взять в жёны его вдову. Хочу поступить так, как предписывает обычай, и посвататься к вдовствующей императрице.
У Шенне приоткрылся от изумления рот. Глядя в её недоумевающие глаза, Модэ расхохотался. Только тогда лиса поняла, что он шутит, и сама неуверенно рассмеялась.
Весело поблёскивая глазами, Модэ попросил:
— Если я обращусь к писцу, он сочтёт меня сумасшедшим. Помоги мне.
Лиса согласилась, достала ларец с письменными принадлежностями: тушью, кистями, писчим шёлком. Скрестив ноги, она села за низкий столик и приготовилась.
Расхаживая по юрте, шаньюй начал диктовать послание. Выслушав первое предложение, Шенне громко засмеялась, а после второго у неё от хохота выпала из руки кисть. Когда лиса закончила короткое письмо, то призналась, что у неё живот заболел от смеха — довольный Модэ подхватил её на руки и отнёс в постель, лечить самым приятным для обоих способом.
Прежде чем заснуть, лиса спросила у шаньюя:
— Императрица ведь догадается, что ты хочешь взять её с приданым, то есть Срединной империей?
— Она же не дура, — пробормотал сонный Модэ.
На следующий день Унур повёз письмо шаньюя в столицу Поднебесной империи.
Когда письмо Модэ доставили в императорский дворец, вдовствующая императрица Люй Чжи призвала к себе нескольких доверенных советников и военачальников, чтобы в их присутствии ознакомиться с посланием правителя северных варваров. В роскошном багряно-золотом наряде она сидела на троне, высоко подняв гордую голову, а придворные стояли перед ней.
— Надо думать, шаньюй хочет, чтобы мы увеличили количество подарков, — предположила императрица и махнула рукой, повелевая вскрыть письмо.