Когда Агата стала описывать свой план взрывной перестройки эсилианской почвы под их стрелу времени, лицо Азелио расцвело прямо у нее на глазах – как будто она подложила в его стопку с детскими картинками рисунок цветущего сада, выросшего на раздробленном взрывом склоне холма. Без скептицизма не обошлось и на этот раз, но теперь она была уверена, что Азелио, по крайней мере, не сочтет эту попытку напрасной тратой времени.
Рамиро, однако же, был, как всегда угрюм.
– Если мы взорвем бомбу, – решил он, – то разве мы не должны уже сейчас наблюдать какие-нибудь признаки взрыва?
– Ты имеешь в виду кратер? – спросила Агата.
– Да.
– Если бы мы нашли такое место, нам бы оно не принесло никакой пользы. Это бы означало, что после взрыва бомбы кратер исчезнет, и окружающий песок снова превратится в камень.
Рамиро насупился.
– Эсилио нет дела до того, что полезно, а что – нет, ведь в противном случае он бы не погубил наши растения, да?
– Эсилио, конечно, нет дела, – согласилась Агата, – но с какой стати нам взрывать бомбу в таком месте, зная, что это не принесет нам никакой выгоды?
– Потому что кратер доказал бы, что выгода есть! – с жаром воскликнул Рамиро.
– Но насколько нам известно, никакого кратера нет. – Агата открыто посмотрела ему в глаза, пытаясь убедить Рамиро в своей искренности – она не играла с ним в словесные игры, лишь бы его позлить. – Никакого кратера нет, потому что если бы мы его увидели, то отказались бы его создавать. Эсилио не может навязывать нам какие-то решения; противоречий не должно быть при любом раскладе – это касается и наших собственных мотивов.
– Навязывать нам решения Эсилио не может, – согласился Рамиро, – но ведь возможно и случайное стечение обстоятельств.
– Это правда. Но если бы мы увидели такой кратер, то не стали бы и близко подходить к нему со взрывчаткой. – Агата была бы рада найти утешением в том факте, что на месте посадки не было никаких признаков будущих происшествий, но это ни о чем не говорило, если взрыв мог форсировать собственную стрелу времени.
Враждебность Рамиро дала трещину.
– Я не знаю, как ко всему этом относиться, – признался он. Он провел по лицу рукой. – Если растения не могут навязать Эсилио свою стрелу, то почему бомба должна справиться с этим лучше?
– Корни растений проявляют определенную активность, – ответил Азелио, – но их функционирование зависит от состояния почвы. Взрыв бомбы, насколько я понимаю, вряд ли нуждается в чем-то подобном.
– Но ведь в эсилианском времени, – возразил Рамиро, – вся почва, которую мы предположительно создадим при помощи этой бомбы, должна идеально скомбинироваться с обратным взрывом, так, чтобы на выходе получился твердый минерал. Каковы шансы такого исхода?
– А каковы шансы альтернатив? – парировала Агата. – Какова вероятность, что бомба не сдетонирует? Какова вероятность того, что мы позволим себе взорвать бомбу в уже существующем кратере – лишь бы ублажить эсилианскую стрелу времени?
– Не спрашивай меня, – с горечью ответила Рамиро. – Я здесь просто живу. – Тарквиния протянула руку и сжала его плечо.
– Я тоже не могу делать достоверные прогнозы, но провести эксперимент точно будет нелишним.
Азелио обратился к Тарквинии.
– Ты считаешь, мы сможем благополучно извлечь взрывчатку?
Тарквиния подошла к ответу с должной осторожностью.
– Я уверена – насколько это вообще возможно, – что Верано бы не допустил на Геодезисте того, что могло быть убить нас из-за толчка или обрыва связи. Смогу ли я избежать взрыва – это уже другой вопрос.
Последующие три куранта они провели за обсуждением деталей, после чего Тарквиния вынесла вопрос на голосование.
Мрачное настроение Рамиро заставило Агату призадуматься. Даже если план достигнет цели, вернувшись на Бесподобную, Рамиро мог предупредить своих соратников из лагеря антисообщистов, что урожай ни имеет никакого смысла, если Эсилио сам по себе рано или поздно лишит их рассудка. С какой стати ей рисковать своей жизнью, если это никак не скажется судьбе горы?
– Я – за, – сказал Азелио.
– Я тоже, – почти сразу добавила Тарквиния.
Рамиро молчал. Агате хотелось, чтобы он ответил сердитым отказом, тем самым избавив ее от необходимости самой принимать решение, но уже выставив свое смущение напоказ, он придерживался своего решения гораздо дольше, чем было ей по силам.
– Я – за, – сказала она, уже не уверенная, была ли у нее на то хоть одна более веская причина, чем желание снова увидеть надежду в глазах Азелио.