Рамиро таращился на пол. Агату охватило внезапное чувство сострадания – Рамиро прибыл сюда, имея лишь добрые намерения, в надежде подарить обеим сторонам конфликта шансы жить именно так, как им хотелось. Не его вина, что Эсилио оказался таким негостеприимным.
– Я – за, – наконец, сказал он. – Отказавшись рисковать, мы все равно можем погибнуть на обратном пути от столкновения с гремучей звездой – но мы не можем вернуться, не испробовав все, что в наших силах. Если люди смогут здесь выжить, они должны об этом узнать.
– Конечно, – согласилась Тарквиния.
– Хотя, если честно, есть и более веский повод, нежели информация, которую мы можем получить о росте агрокультур, – добавил он, когда Тарквиния поднялась со своей кушетки.
Агата была в недоумении.
– И какой же?
– Выражение лица Греты, когда мы расскажем ей, как именно мы поступили с ее драгоценной бомбой.
Агата сидела в палатке, надев свой шлем, чтобы четко слышать сигнал коммуникатора на фоне шумящего ветра. Примерно раз в курант звук шагов и мягкое бряцанье, отдающееся эхом в пустой двигательной каверне, сменялись сотрясающим кости воем твердолита, поддающегося напору дрели. Тарквиния сверлила балку в поисках бомбы.
В воображении Агаты все выглядело точно так же, как и перед ее уходом – зеркала, направленные внутрь полости, должны были направить в нее как можно больше света от эсилианского солнца. Хотя теперь в распоряжении Тарквинии не будет даже дежурного освещения в кабине, и ей придется обходиться изображением, переданным камерой обратного времени. Если при воздействии на бомбу обычного света могла сработать защита от несанкционированного вмешательства, то заботиться об обнаружении обратновременного света ее конструкторам было по большей части незачем, поскольку предполагаемый саботаж должен был произойти вблизи Бесподобной, где единственным источником света были отдаленные звезды.
Благодаря солнечному свету, направляемому второй зеркальной трубой, камера могла усилить слабое изображение, которое давал перископ, помещенный в одно из смотровых отверстий. Но пока что единственной находкой, о которой смогла сообщить Тарквиния были несколько дюжин перегородок, которые располагались внутри пустотелой балки, не позволяя заглянуть в нее на все длину – в итоге у нее не оставалось иного выхода, кроме как действовать методом проб и ошибок.
Рамиро лежал на полу палатки, закрыв смотровой щиток рукой; рядом, задумчиво склонив голову, полусидя расположился Азелио. В течение восьми дней они разбирали Геодезист, стараясь освободить как можно больше внутреннего пространства и занимаясь приготовлениям на тот скверный случай, если взрыв повредит корпус, но не причинит кораблю непоправимого вреда. Палатка была заполнена инструментами и медицинскими принадлежностями; в трех соседних располагались панели устройств отдачи, части системы охлаждения и навигации, а также полный запас провизии. Теперь Агата поняла, почему в предшествующие дни на корабле было так много пыли.
– Я ее нашла, – спокойно сообщила Тарквиния. – В шести поступях от корпуса.
Рамиро привстал.
– И что именно там находится?
– Примерно то, что и ожидалось, – ответила Тарквиния. – Ультрафиолетовый приемник на плате с фотонным процессором. И кабель, соединяющий процессор со взрывчаткой. – Агата почувствовала, что ее мутит. Ей привиделась голубая пыль, заполнившая мастерскую Медоро; она видела, как ее частички вытекают из разрушенной обшивки корабля, смешиваясь с эсилианской почвой.
– Других компонентов на плате нет? – не унимался Рамиро.
– Помнишь тот момент, когда мы вылетели на высокую орбиту, чтобы не потерять связь с зондом? – сказала Тарквиния. – Если уж она от этого не сдетонировала, то от всего остального и подавно. Акселерометра там нет.
– Балка теплая? – спросил Рамиро.
Тарквиния отрывисто прожужжала.
– Да! Я только что просверлила в ней дырку.
– Тебе стоит оставить ее в покое на курант и посмотреть, остынет ли она полностью, – попросил он. Агата понимала ход его мыслей – пассивная система, которая могла пробудиться только под действием внешнего сигнала, не выделяла бы тепло, в то время как фотонику, необходимую для обнаружения повреждений кабеля, пришлось бы постоянно поддерживать в активном состоянии.
– Если бы она оставляла тепловой след, это бы свело на нет все попытки ее спрятать, – заметила Тарквиния.
– Я думаю, они считали, что мы будем этим заниматься при работающей системе охлаждения.