Они осторожно приблизились к месту взрыва. На планерке Тарквиния высказала опасения насчет повторного обрушения, которое могло произойти спустя какое-то время после взрыва, но когда они подошли ближе, стало ясно, что шансы такого исхода невелики – несмотря на то, что новая плоскость забоя была практически вертикальной, в ней не было ни пещер, готовых обвалиться от малейшего толчка, ни выступающих частей.
Азелио первым направился к куче, чтобы ее осмотреть. Он наклонился и зачерпнул пригоршню обломков породы.
– На вид они достаточно мелкие, – осторожно сообщил он. – Здесь есть и более крупная галька, но это не должно повлиять на результат. – Он повернулся к Агате. – Думаю, у нас есть вполне реальные шансы.
Услышав в его голосе надежду, Агата ощутила, как на нее сильнее прежнего нахлынуло чувство удовлетворенности – правда, теперь оно было лишено какого бы то ни было желания следовать собственным инстинктам вплоть до самого конца. У нее было все, в чем она нуждалась – дружба с Азелио и удовлетворение от того, что внесла свой вклад в общее дело. Этого было достаточно.
Азелио осветил когерером верхнюю часть кучи.
– Этого бы хватило, чтобы прокормить гораздо больше дюжины растений, – восхищенно заметил он. – Я просто рад, что нам не пришлось заниматься этим вручную.
– Может быть, именно здесь поселенцы создадут свою первую ферму. – Агата защебетала, обрадованная этой нелепой мыслью. – Может быть, они уже оставили поблизости следы своего присутствия – пару отметин на камне, которые они сотрут после прибытия.
– Если мы сможем доказать, что они посетят эту планету, придется ли мне все равно проводить испытания агрокультур? – спросил Азелио.
– Конечно – иначе они не прилетят!
– А если бы я соврал и сказал, что уже провел испытания?
– Тогда мы найдем здесь какое-нибудь граффити, проклинающее тебя как виновника великого голода.
– И тогда я, пристыженный, буду вынужден провести испытания, – ответил Азелио. Он поднял луч своего когерера, переместив его от груды к плоскости забоя. – А это что?
– Где? – Агата ничего не видела.
– Примерно на три поступи выше. Похоже на какой-то текст.
Агата была уверена, что Азелио шутит, но все же направила свой когерер в ту же самую точку; тени от косого луча света обнажили множество узких рельефных линий. Камень действительно выглядел так, будто кто-то срезал его часть, оставив эти выпуклые линии – на поверхности, которая, благодаря взрыву, впервые оказалась на виду.
– Это слишком странно, – сказала она. Ступив на груду обломков, она прошлась по свежей почве. Агата чувствовала, как оставляя на земле одни следы, стирает другие, возвращая землю в исходное состояние.
Присмотревшись повнимательнее, она поняла, что Азелио был прав – линии на поверхности камня складывались в символы. На вид края рубцов размягчились и претерпели эрозию, как будто пылевые бури, которым предстояло бушевать целое поколение, оставили здесь свой след. Но несмотря на это, она смогла разобрать большую часть текста.
– …прилетели с родной планеты, – прочитала она. – Чтобы выразить свою признательность и придать вам… мужества.
– Кто кому признателен и за что? – спросил Азелио.
Агата никогда не чувствовала себя более обескураженной; сейчас подобная любезность была совершенно не к месту. И все же слова благодарности не были выдумкой и предназначались им всем: и Рамиро, продолжавшему жить в своем темном мире, и Азелио с Тарквинией, и всем жителям Бесподобной, и шести поколениям не рожденных путешественников, которым еще только предстояло вкусить все тяготы жизни.
– Это послание от прародителей, – ответила она. – Однажды они посетят эту планету и напишут эти слова. Они прилетят, чтобы рассказать нам, что все наши тяготы и свершения в конечном итоге были не напрасными.
Глава 23
Когда подошла очередь Рамиро, Тарквиния отошла в сторону, и он, подойдя поближе, изучил поверхность камня. Рамиро не сомневался в словах своих сокомандников, но поскольку у них не было причин брать с собой камеру, у него оставался повод для раздумий, не могли ли они перестараться, углядев слова в каком-нибудь случайном узоре, образовавшемся после того, как склон холма из-за взрыва пошел трещинами.
– Выглядит и правда, как настоящая, – заключил он. – В смысле по-настоящему искусственной; не спрашивайте моего мнения насчет авторства. – Теперь к списку дисциплин, которым он, к несчастью, не уделил должного внимания, помимо геологии придется добавить еще и обратновременную археологию.