Рамиро уткнулся лицом в ладони и изо всех сил постарался не проронить ни слова, опасаясь, что, позволив своему тимпану шевельнуться, обрушит на стены сумбурную и волнующую громогласную песнь во славу этой женщины, что наверняка убедит остальных в его сумасшествии. Он не мог допустить, чтобы с его тимпана сорвался даже намек на план Тарквинии – даже не мог рассказать ей самой о том, что сумел его раскрыть. Соучастник ей был нужен не больше, чем ему самому, а для большей правдоподобности свидетельских показаний им не следовало ни обсуждать произошедшее, ни намекать на его реальность кому-либо из членов экипажа.
Он сел у двери, прислушиваясь к звукам ее шагов и задаваясь вопросом, мог ли он совершить ошибку. На то, чтобы свернуть палатку и перенести ее внутрь корабля, много времени бы не потребовалось, а у Тарквинии не было бы причин возвращаться на Геодезист, не создавая лишнего шума.
Агата зарокотала от боли, и Азелио что-то прокричал в ответ, пытаясь ее успокоить. Но не считая этих реплик, слух Рамиро уловил лишь шум ветра, обдававшего корпус корабля пылью.
Глава 24
– Связь восстановлена! – прокричала Тарквиния.
Агата проснулась на несколько мгновений раньше, а затем еще немного лежала в оцепенении, дивясь собственному предвидению. Затем ее осенило, что Тарквиния, скорее всего, уже успела повторить свой клич не один раз.
Поднявшись с постели, она устремилась в коридор, не успев стряхнуть песчинки со своей спины. Остальной экипаж уже собрался вокруг консоли.
–… все живы и здоровы, – сообщала Тарквиния. – Мы совершили успешную посадку на Эсилио и произвели оценку его потенциальной пригодности для заселения; чуть позже мы начнем передачу технических отчетов. Но, как вы и сами можете представить, мы ждем-не дождемся новостей с Бесподобной.
Наступила ощутимая пауза; когда импульсы ультрафиолетового света, наконец, преодолели разделявшее их пространство, мужской голос ответил: «Использовать канал для разговоров личного характера можно не раньше, чем мы получим ваши отчеты».
Тарквиния была озадачена.
– Я понимаю. Но вы можете, по крайней мере, ввести нас в курс дела?
– Что вы хотите знать? – бесстрастно спросил он.
– Новая система передачи сообщений работает? – вмешался Рамиро.
– Да.
– Как долго она используется? – спросила Тарквиния.
– Почти три года.
Агата наклонилась к микрофону.
– А сколько продлится ее эксплуатация?
Время передачи сигнала было фиксировано; неловкая пауза, предварявшая ответ, была столь же очевидной, как если бы они разговаривали лицом к лицу. – Моя обязанность не вступать с вами в открытый диалог, а принять ваши отчеты, после чего оказать содействие в организации разговоров личного характера.
Агата не знала, как реагировать на столь резкий отказ. С другой стороны, разговоры будут прослушиваться и записываться, так что винить оператора связи в том, что он не хотел нарушать навязанный сверху протокол, она не могла.
– Я поставлю отчеты в очередь на загрузку, и возобновлю связь после завершения передачи, – сказала Тарквиния.
– Благодарю вас, Геодезист. Отключаю звук.
– Вот это теплый прием! – недовольно воскликнул Азелио. – И ведь не скажешь, что мы застали их врасплох.
– О, я уверен, что наше успешное возвращение произвело фурор, – отозвался Рамиро. – Просто на эту вечеринку мы уже три года как опоздали.
На консоли отобразился индикатор загрузки данных. Агата недоуменно сощурилась, увидев прогнозируемое время до окончания передачи, но успела себя одернуть, прежде чем выразить протест на словах. Чтобы снизить задержку до приемлемой величины на таких расстояниях, приходилось использовать сверхбыстрый ультрафиолетовый свет. Но при высоких скоростях частота становилась мала, а вместе с ней падала и пропускная способность канала.
– Первым на связь выйдет Азелио, – решила Тарквиния. – Затем Агата, Рамиро и я.
Все они прекрасно знали, что с пилотом лучше не спорить. Агата вернулась в свою каюту и, усевшись за письменный стол, стала просматривать отчеты о своей работы, которые вскоре получит Лила – а затем, судя по всему, отправит их самой себе в прошлое спустя какое-то время после запуска системы передачи. Пока их корабль приближался к Бесподобной, Агата подумывала исключить свои результаты из передачи – в надежде, что ей, возможно, удастся завершить исследование искривленного вакуума своими силами, даже если для этого потребуется еще несколько лет проработать без каких-либо контактов с жителями горы. Но в итоге такое решение показалось ей мелочным и низким. Она устала от бесконечных попыток добиться результата без какой-либо обратной связи со своими коллегами. Теперь же ей в одно мгновение откроется все то, чего за последние три года сообщество физиков достигло коллективными усилиями, споря о значимости исчисления диаграмм – улучшая его, расширяя, а может быть, наоборот, полностью его опровергая. Она не могла решить, следует ли ей быть в ужасе или радоваться, но даже если ее методы падут жертвой разгромной критики, будут разодраны на части и воссозданы в совершенно ином виде, на смену им придет более совершенное решение. К чему бы ни привел окончательный синтез, это непременно будет нечто потрясающее.