Когда Тарквиния объявила, что канал скоро освободится для Азелио, он не стал выходить на связь из своей каюты и вместо этого пригласил всех остальных составить ему компанию за главной консолью.
– Дядя?
Агата содрогнулась, услышав голос Луизы, который совершенно точно стал старше, хотя и был ее голосом взрослой женщины. Останься он прежним, ощущение было бы не таким странным.
– Я здесь! – откликнулся Азелио. – Как твои дела, моя дорогая?
– Я в порядке. Мы получили сообщения, которые ты отправил после прибытия. Мы их прослушивали много раз.
– Чудесно. – На мгновение Азелио показался растерянным. – Ты знала, что корпус корабля задела гремучая звезда? Тарквинию выбросило в космос, и Агате пришлось отправиться ей на помощь.
– Нет! – Луиза была поражена, но в то же время немного обижена. – Почему ты нам раньше не рассказал?
– Не хотел, чтобы вы переживали. Но все целы – скоро вы всех нас увидите.
– Знаю, – ответила Луиза, озадаченная тем, что он посчитал необходимым заострить на этом внимание.
– Конечно. – Азелио снова оказался в замешательстве: какие слова были бы уместны в этот момент, если из торжественного послания по случаю возвращения их пришлось бы исключить, чтобы они вызвали интерес в их теперешнем разговоре? – Твой брат здесь?
– Он не захотел прийти. – На этот раз неведение, в котором пребывал Азелио, похоже, не стало для его племянницы сюрпризом.
– Передай ему, что все в порядке, – сказал в ответ Азелио. – Если ему не по душе общаться в такой манере, я могу это понять.
Наступила долгая пауза.
– Ты это ему уже сам передал.
Линию связи перехватил более старый мужской голос.
– Азелио?
– Жирардо! Как поживаешь, дядюшка?
– Все прекрасно, – заверил его Жирардо, говоря с непривычным для него запалом. Все складывалось прекрасно не потому, что таков был естественный ход вещей, а вопреки какой-то проблеме, вышедшей за время их отсутствия на передний план. – Мы знаем, что домой ты вернешься целым и невредимым. Остальное неважно.
– Неважно? – Азелио мельком взглянул на Агату, как будто у нее были какие-то догадки насчет скрытого смысла этого слова. – Луиза еще там?
– Я здесь, – ответила Луиза.
– Хорошо. – Азелио решил, что добиваться объяснений в ее присутствии не стоит. – Скоро я со всеми вами увижусь.
– Само собой, – согласился Жирардо.
– Люблю вас всех, – сказал Азелио напускным небрежно-веселым тоном.
– И мы тебя, – ответила Луиза.
Завершив сеанс связи, Азелио молча сел.
– Похоже, это потребует кое-какой сноровки, – заметил Рамиро. – Пока нас не было, они, наверное, пополнили свой язык парой-тройкой новых грамматических времен.
Агата сжала плечо Азелио.
– Судя по голосу, Луиза была рада. А твой дядюшка, скорее всего, просто злится из-за нового политического курса.
Он повернулся к ней лицом.
– И что обозначает этот эвфемизм? Что тюрьмы пополнились новыми людьми или что стало больше дымящихся руин?
– Я все выясню, когда поговорю с Лилой, – заверила его Агата. Понаблюдав за запинками Азелио, она будет лучше подготовлена к разговору в астрономических масштабах.
Но когда наступила ее очередь, она едва успела обменяться приветствиями, как ее мозг вошел в ступор.
– Искривление света… вы об этом знаете? – промямлила она.
– Я читала твой ответ, – ответила Лила. – Наблюдения были безупречны – ты настолько четко провела грань между теорией кривизны и теорией Витторио, что на большее мы и надеяться не могли. Это выдающееся достижение. – Но несмотря на теплые и искренние слова, восторг Лилы, узнавшей, что работа всей ее жизни, наконец-то, получила подтверждение, давно сошел на нет. Агата воображала, как они вдвоем, окрыленные этой новостью, пустятся в пляс прямо у нее в кабинете, напевая «Четырехмерное пространство искривлено! Гравитация – это не сила!» Теперь этому не суждено было случиться – для них обеих открытие потеряло всю свою новизну.