– Вы извлекли какую-нибудь пользу из работы по энергии вакуума? – с надеждой в голосе спросила Агата.
– Исчисление диаграмм – весьма изящное решение. – Лила не разбрасывалась этим словом понапрасну. – Это самый перспективный метод, который мне доводилось видеть за долгое время.
Изящный…, но до сих пор всего лишь перспективный? Агата не была обижена; она знала, что и сама не довела этот проект до конца. Но чем же все это время занималась Лила и ее студенты? Он не была настолько самодовольной, чтобы вообразить, что ее коллеги просто не решались взяться за дело, дожидаясь, пока она присоединится к ним во плоти и поведет их вперед.
– Так сколько вы уже успели сделать? – не унималась Агата. – В той версии, которую я вам отправила, эффекты, связанные с кривизной и топологией пространства, были представлены довольно схематично – но уверена, что за прошедшее время вы наверняка сумели убрать большую часть шероховатостей.
Лила замешкалась.
– Боюсь, что дальше тебя мы почти не продвинулись.
– Дальше меня? – Агата была в замешательстве. – Когда вы получили все эти отчеты?
– Почти три года тому назад, – ответила Лила.
Агата не смогла скрыть своего разочарования.
– И никто не попытался их хоть-сколько-нибудь развить? – Она вложила в исчисление диаграмм десять лет своей жизни, а научное сообщество просто отпихнуло ее работу в сторону?
– Дело вовсе не в том, что никто не пытался, – заверила ее Лила. – И тебе не стоит принимать это на свой счет. Ни качество твоей работы, ни реакция на нее здесь ни при чем. Проблема гораздо масштабнее.
Агата успокоилась, но по-прежнему была сбита с толку.
– Какая проблема?
– Мы все зашли в тупик, – с грустью ответила Лила. – Химики, биологи, астрономы, инженеры. После запуска новой системы во всей горе не появилось ни одной новой идеи.
– Вы имеете в виду, что никто не пересылал новые идеи в прошлое? – То же самое предсказывала и сама Агата, но ведь подобная самоцензура едва ли бы стала для кого-то сюрпризом.
– О, в сообщениях действительно не было никаких инновационных идей, – подтвердила Лила. – Но то же самое касается и самой работы.
– Я не понимаю, – призналась Агата.
– Если бы люди продолжали создавать новое, идеи бы так или иначе просочились в прошлое. Я знаю, ты верила, что они сумеют удержать тимпан на замке, и жизнь будет идти своим чередом. Но этот черед нарушился. С момента запуска системы новых идей так и не появилось – потому что в противном случае мы бы узнали о них еще до того, как смогли бы над ними задуматься. Барьеры на пути информационных потоков стали настолько пористыми, что градиент знаний практически сгладился – прошлое содержит в себе все то, что содержится в будущем…, а значит, и будущее не содержит в себе ничего нового, помимо прошлого.
Агата была потрясена. Если Лила была права, то новая система передачи сообщений свела на нет саму цель, ради которой и была создана Бесподобная. Каждое из предшествующих поколений раздвигало горизонты познания в той или иной области. А чем будет знаменито ее поколение? Тем, что сделало невозможным получение новых знаний.
Она медленно вынырнула из своих зловещих фантазий. Потеря трех лет повергала в шок, но в конечном счете такая катастрофа стала бы своим собственным камнем преткновения.
– И как долго все это будет продолжаться? – спросила она.
– Еще около дюжины черед.
Стало быть, пять черед после возвращения Геодезиста.
– Я удивлена, что люди ждали так долго. – Гипотеза автоцензуры предсказывала отсутствие новостей о будущих инновациях – однако новости об их отсутствии можно было передать в прошлое сразу же, как только угроза стала очевидной. – Полагаю, решающим фактором стала надпись, которую мы обнаружили на Эсилио? – предположила Агата. – Систему вряд ли могли отключить до того, как Геодезист вернулся с этим открытием, если именно в нем кроется главная причина, по которой избиратели поменяли свое решение.
– Отключение системы никак не связано с голосованием, – произнесла Лила.
Агата не могла понять, почему эти слова были сказаны таким мрачным тоном. Она вытерпела три обескураживающих года, но вскоре темным временам настанет конец. – Значит, Совет планирует действовать в одностороннем порядке?
– Нет никакого голосования, никаких планов, никаких объяснений, – ответила Лила. – Мы знаем лишь то, что спустя дюжину черед поток сообщений прекратится. И в последних сообщениях нет никаких намеков на то, что могло бы послужить этому причиной.