Предохранительные механизмы воздушного шлюза были отключены, чтобы в корабль можно было свободно пролезть через входной люк. Попав внутрь, Агата оказалась перед перевернутой каютой и сдернула брезент, которым в целях защиты было накрыто длинный, искривленный хрусталитовый иллюминатор, в настоящий момент обращенный к полу мастерской.
Поднявшись на ноги, она услышала шелест бумаги в одной из кают, расположенных у нее над головой.
– Ау? – выкрикнула она.
– Здесь только мы! – отозвался Азелио. Первым делом показалась пара глазеющих лиц, принадлежавших его племяннице Луизе и племяннику Лоренцо. – Иди к нам, – предложил Азелио, вставая на корточки, чтобы отогнать детей от входа.
Агата вскарабкалась по лестнице, ведущей к дверному проему, и забралась в каюту. После разворота ей было нетрудно скорректировать свое восприятие, чтобы обстановка на корабле казалась ей совершенно нормальной; вертикальные полки, расположенные вдоль обращенной к ней стены, выступали идеальным ориентиром, подсказывающим ей основную, функциональную ориентацию помещения.
У детей была толстая пачка рисунков, которые они в этот самый момент прикрепляли к мягкой деревянной доске, опираясь на нее коленями.
– Это только начало, – объяснила Луиза. – У нас есть новые рисунки на каждую череду.
– Каждую череду, которую дядя проведет в пути?
– Да.
Ее слова произвели на Агату впечатление.
– Это же целая уйма картинок. – Рисунки, которые она видела, напоминали оттиски с кожи самих детей – среди них не было ни фотографий, ни искусственных изображений. Часть из них, очевидно, задумывалась как портреты членов семьи, но встречались и более причудливые работы: необычные животные, окруженные гигантскими цветами; висящий в пустоте Эсилио, с немыслимо высокими горами, вздымавшимися на его поверхности и черным солнечным диском, накрывшим шлейфы звезд. – Тебе хорошо дается наложение цветов, – заметила она. – У меня это никогда не получалось. – Чтобы добиться такой высокой четкости, нужно было не только аккуратно совместить три или четыре независимых отпечатка разного цвета, но и точно сформировать для каждого красителя нужную рельефную фигуру – а это требовало изрядных навыков.
– Я могу тебя научить, – предложила Луиза.
– За оставшееся время я не успею.
– Я научу тебя, когда ты вернешься. – Луиза разгладила руками лист бумаги и в то же время перевела задний взгляд на Агату. – Я вряд ли забуду, как это делать, ведь времени пройдет не так уж много. Мне будет всего семь.
– Это Геодезист? – спросила Агата, указывая на вытянутую серую фигуру, из середины которой вырывался луч желтого света.
– Да, – ответил Лоренцо. – Это я нарисовал.
– Он летит к Эсилио или возвращается обратно?
– Возвращение в конце. – Лоренцо указал на стопку рисунков, которым еще только предстояло попасть на доску. Луиза цыкнула на него, как будто опасаясь, что он может раньше времени раскрыть какой-нибудь секрет.
– Надеюсь, мы тебя не отвлекаем – сказал Азелио.
– Мне просто хотелось еще раз осмотреться. Запомнить обстановку. – Агата понимала, что ее слова звучат странно, но чем ближе она знакомилась с интерьером корабля, тем меньшую тревогу вызывала в ней мысль о том, что ничего другого она не увидит в течение ближайших шести лет на пути к Эсилио. – Мне хочется привыкнуть к этому месту маленькими порциями, и тогда я буду готова жить здесь постоянно.
– Звучит разумно.
– Мне и в голову не приходило, что я могла бы разнообразить обстановку на свой вкус. – Она отошла в сторону, чтобы Лоренцо смог прикрепить остаток бумажной ленты с картинками.
– Если хочешь, можешь взять часть рисунков себе, – сказал в ответ Азелио. – Поверь, я обязательно буду просить взаймы твои книги.
– Ты не против? – спросила Агата, обращаясь к Луизе.
– Конечно, – вежливо ответила Луиза.
– Только обращайся с ними аккуратно, чтобы не смазать картинку, – сказал Лоренцо.
Распрощавшись с ними, Агата ушла. Чтобы добраться до своей каюты, ей пришлось спуститься, а потом снова подняться, но уже по другой лестнице. Обстановка представляла собой зеркальное отражение комнаты Азелио; она уже загрузила полки книгами, закрепив вертикальные стопки с помощью ограничительных веревок.
Склонив колени, она опустилась на пустую деревянную доску для фотографий, задумавшись: покажется ли странным остальному экипажу, если она приколет здесь фотографию Медоро? С другой стороны, она могла бы обзавестись стилизованным оттиском, напоминающим кожный отпечаток, который не будет излишне выделяться на фоне рисунков, позаимствованных ею у детей.