– Возможно, планета обитаема, – предположил Рамиро. – Я не против, если ее обитатели живут в обратном времени; это наверняка даст повод для интересных бесед.
Грета знала, что он шутит, но все равно настойчиво пыталась спустить его с небес на землю.
– Еще до разворота астрономы в течение десяти лет проводили спектральный анализ. Если бы на Эсилио были растения, мы бы об этом уже узнали.
С этим было сложно спорить. Даже при том, что им не удалось получить отдельные изображения звезды и ее планеты, со временем астрономы бы смогли заметить любые незначительные изменения в спектре системы по мере того, как вращение планеты открывало для наблюдения различные части ее поверхности.
– Что, если их фермы, как и наши, расположена в пещерах?
– То есть у них есть подземное земледелие, но нет естественной растительности на поверхности?
Рамиро был не в том настроении, чтобы сдавать позиции.
– Возможно, ты и узнаешь ответ раньше меня, но он все равно может стать для тебя неожиданностью.
От отвернулся и заметил поблизости Тарквинию вместе с ее семьей. Ее брат, Сикуро, отрастил дополнительные руки, чтобы ему было проще удержать детей, но они все равно пытались вывернуться из его хватки. Тарквиния беседовала со своим дядей, и со стороны разговор выглядел напряженным; Рамиро решил не вмешиваться. Он сверился с обратным отсчетом на подвешенном у потолка дисплее; до начала посадки оставалось меньше трех курантов.
Советник Марина попросила тишины, после чего обратилась к присутствующим с речью, посвященной не столько реальным целям Геодезиста, сколько мотивам, которые преследовали люди, давшие добро на эту миссию.
– Наш миротворческий проект доказывает, что и сейчас правительство Бесподобной принимает свои решения с учетом интересов всех ее жителей. Только те, кто желают ополчиться друг против друга, останутся безучастными к вдохновляющему свету этого маяка, символизирующего сотрудничество и взаимопонимание.
Под конец речи Рамиро поймал на себе взгляд Агаты. Проверка Лилиной теории не удостоилась упоминания – печальный факт, если учесть, что только это из их будущих наблюдений не грозило им разочарованием. В чем бы ни состояла истинная природа гравитации, знание о ней в любом случае принесло бы пользу.
Тарквиния уже направлялась в сторону шлюза. Оглядев толпу, Рамиро, наконец-то, снова заметил Розиту; она стояла у одного из столов с едой. Сдержанно кивнув на прощание Грете, он пробрался через оказавшиеся у него на пути препятствия и подошел к сестре.
Винченцо был неподалеку, но пока Розита накладывала себе на тарелку пряные караваи, он с кем-то разговаривал. С момента их последнего с Рамиро разговора она заметно набрала вес.
– Как скоро? – спросил он.
– Через пару черед, – ответила она.
– Надеюсь, все пройдет удачно.
– Со мной все будет в порядке, – сказала Розита. – И с детьми тоже. Ни о чем не волнуйся.
– Хорошо. – Рамиро понял, что она привела Винченцо не затем, чтобы унизить своего брата. Она хотела обнадежить его, показав, что невзирая на неудачи, продолжает жить своей жизнью.
– Удачи, – пожелала она.
– Спасибо. – Задним зрением он видел, как Тарквиния нетерпеливо машет ему руками. – Увидимся, когда я вернусь.
Отвернувшись, он почувствовал нечто, навалившееся на него подобно тоске – бремя, от которого он увиливал всю свою жизнь, так до конца и не отказавшись, для него теперь было безвозвратно потеряно.
Он догнал Тарквинию, Агату и Азелио у входа в шлюз. Выход был отрепетирован полдюжины раз, и теперь, пока они надевали свои корсеты, охладительные мешки и реактивные ранцы, Рамиро пытался смягчить свое положение, погружаясь в знакомую ситуацию.
– Подумай о том, как Ялда прощалась с Евсебио, зная, что никогда не вернется, – сказала Агата. – Все это пустяки.
– Ялда – просто выдумка, – невозмутимо отозвался Рамиро. – Она такая же реальная, как персонажи из саг.
Агата уставилась на него, шокированная столь откровенной ересью, но прежде, чем она успела хоть что-то сказать в ответ, Рамиро надел шлем. Когда она, наконец, разразилась импровизированной речью, доказывающей реальность Ялды, он лишь нахмурился, словно извиняясь, и сделал вид, что не слышит ее.
Для вывода Геодезиста в космос Верано построил отдельный шлюз, но блестящая хрусталитовая камера, перед которой стояли члены экипажа, закрывала небольшой проход, находившийся здесь еще со времен Марцио. Рамиро протиснулся в нее последним; закрыв раздвижную дверь, он увидел, как из обвязки дверного проема начала сочиться голубая смола, которая по мере расширения и затвердевания приобретала зеленоватый оттенок и превращалась в герметичную спайку.