В коммуникаторе его шлема раздался голос Тарквинии.
– Откачиваю воздух из шлюза. – Рамиро почувствовал, как ткань, вслед за понижением давления, стала раздуваться вокруг его конечностей.
Встав на корточки, Тарквиния вскрыла герметичный шов, которым был защищен выход, и поворотом рукоятки открыла круглый люк. Она первой ступила на веревочные ступеньки и, держась руками за короткую каменную лестницу, выдававшуюся над люком, стала спускаться вниз.
За ней последовал Азелио, а затем и Агата. Рамиро кольнуло от досады: он поспорил с Тарквинией, что Агата передумает в последний момент – а Тарквиния ясно дала понять, что не станет принимать отказы после того, как они окажутся на борту. У входа в люк он замешкался; он видел, как собравшиеся гости глазеют на них из-за кордона. Он мог бы прямо сейчас пойти на попятную, и отчасти это бы того стоило – просто ради удовольствия дать понять этим идиотам, что он все же не станет разгребать устроенный ими бардак.
Отчасти, но не совсем. Он ухватился за верхнюю часть лестницы и начал спускаться.
Когда Рамиро оказался снаружи, его лицо было обращено к черной полусфере пустеющего неба. Пробивавшийся сверху свет вполне сносно указывал направление, и по мере того, как он мерк, глаза Рамиро привыкали к темноте. Взглянув вниз, он увидел темный диск Геодезиста, опутанного опорными канатами – тот по-прежнему располагался на боку, но висел вверх ногами по сравнению с тем, каким Рамиро видел его в мастерской.
На лестнице под ним оставались только две фигуры в шлемах; Тарквиния была уже на борту. Ради сеянцев Азелио внутри корабля поддерживалось давление, поэтому каждому из путешественников приходилось дожидаться своей очереди, чтобы пройти через небольшой шлюз Геодезиста. Когда Азелио открыл люк, Рамиро представил, как выпускает из рук лестницу и, запустив свой реактивный ранец, удирает по склону горы. Если бы он не тянул так долго, то, возможно, придумал бы, как инсценировать собственную смерть. Среди оставшихся на свободе антисообщистов, пожалуй, нашлось бы несколько человек, готовых предоставить ему убежище.
Агата вошла в шлюз. Гордость Рамиро все же взяла над ним верх – он не собирался вручать моральную победу преклонявшейся перед предками сообщистке. Он стал медленно спускаться по лестнице, рассчитывая шаги так, чтобы не добраться до цели раньше времени.
Оказавшись рядом с кораблем, он отчетливо видел в переднем иллюминаторе Тарквинию, которая уже возилась с навигационной консолью. Мгновением позже на панели у входа в шлюз погас первый предупредительный сигнал – закрылась внутренняя дверь. Он ждал, пока из шлюза откачивался воздух; экипаж не собирался разбрасываться воздухом понапрасну, учитывая ограниченные запасы солярита, который можно было использовать для выработки газа.
Погас второй предупредительный сигнал. Рамиро принялся вращать рукоятку, ухватившись за нее ногой. Стоит пройти через люк, и сбежать отсюда он сможет не раньше, чем через шесть лет. Сюда его, впрочем, привели как внешние обстоятельства, так и его собственный характер; он не просто менял одну тюрьму на другую. А как только он преодолеет все эти временные неудобства, по ту сторону его и всех, кто последует за ним на Эсилио, буду ждать поистине бескрайние пространства.
В каюте на него снова нахлынуло ощущение знакомой обстановки, приобретенное после репетиций полета. Запечатав внутренний люк, Рамиро спустился по веревочной лестнице на ближайшую из трех кушеток, расположенных рядом с Тарквининой. Форма кушеток была выбрана с тем расчетом, что сила тяжести будет перпендикулярна ее теперешнему направлению, а пока что ему приходилось лежат на спине, задрав вверх согнутые ноги и касаясь ступнями поверхности, которой вскоре предстояло стать полом.
Когда Рамиро пристегнулся к своей кушетке, реактивный ранец и шлем стали казаться нелепой обузой, но стоило ему соединить кабель своего корсета с расположенной перед ним консолью, как панель загорелась, подтвердив факт соединения. Пока автоматика могла считывать любые рельефные знаки, которые он изображал на своей коже, подвижность его конечностей не имела никакого значения.
– Все в сборе? – посетовала с притворным разочарованием Тарквиния. – А я надеялась увеличить свой паек.
– Как только мы совершим посадку, я подумаю, что можно с этим сделать, – сказал Азелио.
Рамиро мельком глянул на Агату, которая лежала на кушетке слева от него; сквозь шлем прочитать выражение ее лица было непросто.