– Только не это, – умоляюще произнес Рамиро. Вытянув руку и надавив на то место, которое пыталась прижать Тарквиния, он почувствовал, как камень шатается под его пальцами.
Собирая эту конструкцию, они, по крайней мере, догадались установить на ее внутренней стороне поручень; ухватившись за него, Тарквиния отделила «заплату» от стены. Рамиро осмотрел место контакта – оказалось, что в смоле застрял кусочек солярита. Он сумел выудить камешек, ощущая всем телом подрагивания, которые возникали в ответ на попытки его реактивного ранца отследить и скомпенсировать небольшие переменные силы.
Они сделали еще одну попытку.
– Все ровно, не шатается, – сообщила Тарквиния.
– Аналогично. – Рамиро был не до конца готов в это поверить, но сейчас им оставалось лишь запустить свои реактивные ранцы и толкать, надеясь таким образом добиться герметичного уплотнения.
– Если бы мы вмонтировали в эту штуку хомуты, то с их помощью ее можно было бы прижать к внешнему корпусу, – задумчиво произнесла Тарквиния.
В ответ Рамиро прожужжал, но своего мнения высказывать не стал; сэкономленное время, вполне вероятно, бы с лихвой компенсировалось затратами на установку самих хомутов.
– Как бы ты поступила в прежние времена? – спросил он. – Если бы управляла москитом, который понес такой же урон?
– Отогнала бы его в мастерскую на Бесподобной для ремонта.
– А если бы до окончания ремонта нельзя было пользоваться двигателями?
– Тогда бы я кого-нибудь попросила взять меня на буксир, – ответила Тарквиния. – Видишь, насколько полезным оказался весь мой опыт?
Они поддерживали давление, пока не прошло два куранта – номинальное время, в течение которого схватывалась смола. Когда они отключили реактивные ранцы и убрали ноющие от боли руки, конструкция продолжала держаться на месте.
Рамиро осмотрел результат их работы. Когда давление в камере восстановится, склеенные поверхности прижмутся еще сильнее; к тому же им на руку сыграет уклон стен, который обеспечит дополнительную фиксацию. Возведенная ими конструкция не собиралась разваливаться на части; теперь худшее, что им грозило – это лишь небольшая утечка.
Отделив палатку от стены, они направились к люку, слишком уставшие, чтобы говорить. Соляритовая ловушка по другую сторону люка, судя по всему, удержала большую часть горючего, вылетевшего из камеры. Сняв свои ранцы, они протолкнули их внутрь брезентовой ловушки, чтобы максимально уменьшить ширину своих тел, после чего последовали за ними в люк.
Вдвоем они отвязали брезент от упоров, продолжая прижимать его края к внешней стенке камеры. Затем они свели края друг с другом и затянули тугим узлом, превратив брезентовую ловушку с пойманным внутрь нее соляритом в огромный закрытый мешок. Резким движением Тарквиния ударила по рычагу сброса ленты, по которой подавался разлагающий агент.
– Сложная часть позади, – сказала она.
– Что? – Рамиро уже представлял себя спящим.
Она указала на подводящую трубу, соединявшую ее каюту с камерой охлаждения. В каюте были воздухонепроницаемые двери, но в месте, где труба касалась внешней оболочки корабля, все еще зияла дыра.
– Она меньше, и в ней нет солярита, – подчеркнула Тарквиния. – Мы управимся за полсклянки.
Когда колодец был изолирован от вакуума, Рамиро заглянул к Агате с Азелио, а Тарквиния тем временем пошла перезапускать систему вентиляции.
– Он спит, – сказала Агата. – Сейчас все раны выглядят стабильными.
– Это обнадеживает. – Рамиро сжал ее плечо. – Спасибо, что не теряла духа – тогда.
– В смысле? – Судя по голосу, дело было вовсе не в скромности; слова Рамиро действительно поставили ее в тупик.
– Когда ты полетела за Тарквинией, – сказал Рамиро. –Я повел себя, как размазня – не понимал, что делаю.
– Серьезно? – Агата зажужжала. – Хорошо, что я не заметила, а то ведь могла ту же болезнь подхватить.
– Скоро мы восстановим давление, – сказал Рамиро. – Хочешь поспать здесь?
– Если это не причинит неудобств.
– Тарквиния собирается понизить температуру настолько, чтобы мы могли обойтись без песчаных постелей, так что просто… устройся поудобнее, насколько это возможно.
– Спасибо.
Оставив Агату, он перебрался в переднюю каюту. Тарквиния работала за главной консолью.
– Все в порядке? – спросил он.
Она развернулась к нему лицом.
– Рабочее давление в охладительной камере полностью восстановлено, так что в течение четырех-пяти курантов все вернется в норму.
– Вернется в норму. – Это казалось чем-то из разряда фантастики.