Азелио наклонил голову в знак согласия с ее ответом. Но настроен он был все еще скептически.
– И эти измерения помогут тебе выяснить форму космоса?
– Нет – они необходимы, но еще не достаточны. Если я опровергну теорию Лилы, то вряд ли смогу выяснить форму чего бы то ни было вообще. Все мои расчеты, связывающие энергию с кривизной пространства, исходят из предположения, что Лила права.
Ее слова поставили Азелио в тупик.
– А почему ты не смогла адаптировать свою работу к теории Витторио?
– Если результаты подтвердят теорию Витторио, – сказал Агата, – мне останется только принять ее как факт – но я не представляю, как в таком случае вписать ее в контекст современной физики. В теории Лилы гравитация согласуется с идеей о том, что явления в нашем мире не меняются при повороте наблюдателя в четырехмерном пространстве. Если гравитация не обладает таким свойством, это станет самым шокирующим открытием с того момента, как Ялда покинула гору Бесподобная.
– Значит, именно на такой шок тебе и стоит надеяться, – пошутил Азелио. – Тогда ты станешь такой же знаменитой, как сама Ялда.
– А еще мне придется выбросить на свалку половину труда всей моей жизни и все начать с нуля.
– Разве не эту цену приходится платить за каждую научную революцию?
– Теория Лилы и есть революция! – возразила Агата. – Она не настолько заметна, как теории Ялды или Карлы, потому что ее так сложно проверить. И эта революция сбросит со счетов не мою работу, а труды Витторио – но при жизни он так и не узнал, что его элегантные идеи не лишены изъяна, так что и повода для беспокойства у него не было.
– Я не поверю, что пространство искривлено, пока не увижу этого собственными глазами, – поклялся Азелио. Обычно он не уделял такого внимания заявлением Агаты из области чистой теории, но c этим неминуемым эмпирическим покушением на собственную интуицию он, по-видимому, смириться не мог.
Агата указала на экран.
– Очень скоро ты узнаешь ответ.
– Нет, я просто увижу, что свет движется по изогнутой траектории. Что предсказывает и теория Витторио.
Агата зажужжала в ответ на его упрямство.
– Изогнутой под другим углом – а для некоторых цветов так и вовсе в противоположную сторону.
– Вот скажи честно, разве тебе не кажется, что ты пытаешься сделать слишком далеко идущие выводы при таких скудных данных? Даже если искривление луча в точности совпадет с твоим прогнозом, неужели у этого не может быть другого объяснения? Возможно, необходимость соблюдения принципов вращательной физики в случае гравитации требует, чтобы лучи света отклонялись на определенный угол. Но ведь это ограничение может оказаться следствием едва заметного изменения в законе Витторио, разве нет? Мы всегда знали, что сила тяготения искривляет траектории движущихся тел. Почему бы просто не доработать эту идею – вместо того, чтобы делать поспешные выводы об искривлении самого пространства?
Агата не знала, что ответить. С точки зрения повседневного опыта попытка сделать столь громкий вывод из такого слабого эффекта, наверное, и правда выглядела амбициозной затеей.
Она ненадолго задумалась.
– Я объясню тебе, почему буду верить в то, что пространство искривлено, пока не получу неоспоримое доказательство обратного.
– Я слушаю. – Может быть, Азелио и нельзя было переубедить, но из любопытства ему все равно хотелось понять ее точку зрения.
– Если движение под действием гравитации не вызвано какой-либо силой, а объясняется кривизной пространства, оно будет подчиняться крайне простому закону: историческая линия любого объекта, находящегося в состоянии свободного падения, совпадает с кратчайшим маршрутом между двумя точками 4-пространства. В плоском пространстве это прямая линия. А в искривленном пространстве вокруг звезды – нет.
– Само по себе это довольно просто, – допустил Азелио. – Только достигается ценой усложнения геометрии.
– Но ведь дело не только в простоте! – настойчиво возразила Агата. – Этот принцип идеально сочетается со всеми нашими знаниями о движении.
– И каким же образом?
– Когда свет перемещается из одного места в другое, – ответила она, – нам нужно просуммировать вклад, который дает каждая из траекторий, соединяющих начальную и конечную точки. Траектории, на которые свет затрачивает примерно одинаковое время, складываются друг с другом, так как волны в общем и целом сохраняют синхронность, и их пики приходятся на одни и те же моменты времени. Если же время движения отличается, то максимумы и минимумы очень скоро накладываются друг на друга, и такие траектории взаимно компенсируют друг друга.