– Когда я представляла себе момент воссоединения, мне в голову всегда приходило, как люди встречаются в коридоре, – призналась Агата. – Хотя, скорее всего, встреча пройдет на открытом воздухе – в сельской местности, где корабли смогут безопасно приземлиться. Может быть, встреча даже произойдет в месте, похожем на это.
– Потом мы воссоздадим для тебя центр Зевгмы, – сказал, поддразнивая ее, Рамиро. – Чтобы тебе было от чего отталкиваться, представляя церемонии на городской площади.
В разговор вступил Азелио.
– Будь здесь сады, которые помогли бы развеять это уныние, я уже был бы рад, – сказал он.
- Будь моим гостем. – Рамиро жестом пригласил его последовать во тьму.
– Как только утихнет ветер. – Азелио повернулся и взмахом когерера в своем шлеме прочертил на земле линию в надежде изучить окрестности, однако описанный лучом овал растворился в темноте уже на расстоянии в дюжину поступей.
Тарквиния сошла с лестницы.
– Если учесть то, что мы видели с орбиты, эти условия вскоре должны перемениться. Дело движется к вечеру; нам стоит поспать и приступить к работе завтра с утра – тогда мы сможем при необходимости воспользоваться преимуществами, которые дает солнечный свет.
– Настоящие дни и ночи! – прощебетала Агата. – Жаль, что мы не смогли установить камеры обратного времени во все наши шлемы. – Она повернулась к Рамиро. – Так что, твои колонисты захватят с собой гросс таких камер или возьмут только одну для навигации, а после прибытия на место уничтожат, чтобы никто не воспользовался ею со злым умыслом?
Рамиро никогда не хотел запрета камер, но в то же время считал, что колония вполне сможет обойтись и без них.
– Мы сможем видеть, благодаря свечению цветов и пшеницы, – сказал он. – И я уверен, что мы найдем материал, из которого можно будет сделать лампы.
– Пока солнечный свет пропадает даром.
– А ты когда-нибудь видела солнечный свет? – возразил Рамиро. – Здесь будут сады, лампы, несколько когереров… – это почти такой же свет, к которому все привыкли, только здесь будет меньше светящегося мха и больше света от звезд. Мы не будем пытаться воссоздать родную планету – или гору – но ни одному из жителей Бесподобной этот мир не будет казаться совершенно чужим.
– Ты прав – и мне следует пожелать тебе успехов в этот деле, – немного помолчав, сказала Агата. – Ведь именно за этим мы сюда и прилетели.
Рамиро с трудом удалось заснуть. Когда он проснулся, шум бури, атаковавшей корпус Геодезиста, утих, а эсилианские часы, которые он настроил на своей консоли, показывали, что с момента рассвета прошло уже больше склянки. На Эсилио день был на треть короче, чем на родной планете; он надеялся, что Тарквиния не станет настаивать на постоянном следовании этому новому ритму.
На самом же деле, когда Рамиро обнаружил Тарквинию на своем сидении в передней кабине, она выглядела так, будто не спала всю ночь.
– Остальные снаружи, – сказала она. – Ветер утих, так что скоро мы, скорее всего, сможем приступить к работе, как только они наиграются.
– Наиграются?
– Иди и сам посмотри, – предложила она.
– А шлем мне понадобится?
– Тебе ничего не понадобится, – заверила его Тарквиния. – Мы установили наружное освещение. Просто добавь жесткости своим подошвам.
Приближаясь к шлюзу и не имея при себе даже охладительного мешка, Рамиро чувствовал себя уязвимым, но эсилианский песок был всего лишь песком, и его остатки он, скорее всего, носил на своих ногах в течение последних шести лет.
Когда он открыл внешний люк, то увидел Агату и Азелио, прыгающих по песку и жужжащих, как дети, безо всякой видимой ему причины – если, конечно, их радость не была вызвана исключительно затишьем, наступившем после вчерашней бури. Красная земля была ярко освещена двумя когерерами, установленными на обшивке корабля – и обнажавшими невероятный лабиринт следов, служивших подтверждением энтузиазма его товарищей. При таком ярком освещении у его глаз не было ни единого шанса приспособиться к свету звезд, поэтому несмотря на то, что пыль уже улеглась, вдалеке все терялось в пелене непроглядной тьмы.
– И чем же вы, дурачье, тут занимаетесь? – прокричал он.
– Пытаемся понять, какие из этих следов наши, – радостно ответила Агата. – Она прыгнула вперед, сосредоточив свой задний взгляд на том месте, где сейчас стояла.
Рамиро был озадачен, но затем стал внимательнее наблюдать за ее следующими прыжками. Дважды углубление в песке исчезало после того, как она перепрыгивала с него на другое место. Среди следов, которые он приписал ей и Азелио, были те, которые не принадлежали ни одному из них. В всяком случае пока.