— Все в порядке, Оля…
Терпеливо выжидавший до этого момента Вадим спросил:
— Григорий Александрович, мы вам еще нужны?
— Нет, нет, — Резниченко торопливо повернулся к телохранителям, мгновенно припомнив все совершенные им за последнее время глупые и нелепые действия. Этих действий Григорий Александрович устыдился, едва не покраснел, повторив:
— Нет, ребята, спасибо. На сегодня все.
— Тогда до завтра, — Вадим вежливо кивнул и сам захлопнул дверь квартиры. Ни в лифте, ни позже в машине ни один из охранников не произнес ни единого слова, осуждавшего или высмеивавшего их клиента. Требования профессиональной этики все трое усвоили отлично. Но никто из них также не забыл ничего из увиденного и услышанного. Это было другое профессиональное правило: не бывает ненужной информации. Любая информация рано или поздно пригодится и сыграет свою роль. Надо только ждать. А ждать они умели.
Глава 8
Стаскивая с ног туфли, Григорий Александрович согнулся в поясе, развязывая шнурки, а выпрямился — и едва не упал, качнулся к стене и устоял, выставив упором ладонь. Но качнулся сильно, чуть ли не воткнулся носом в милые розовые обои. И то ли потемнело в глазах, то ли мозг продолжал выкидывать свои безумные коленца, но показалось, будто по розовому невинному цвету обоев разбросаны темнокрасные зловещие пятна.
Снова взорвалось сумасшедшим стуком сердце, все страхи заново материализовались в больной памяти. Григорий Александрович закрыл глаза и попытался овладеть собственным рассудком и нервами, медленно считая до десяти. Потом открыл глаза и внимательно осмотрел обои. Чушь, никаких кровавых брызг. Но почему-то его это не очень утешило.
Резниченко устало надел домашние тапки и пошел в свой кабинет. Ольга заметила большую чем обычно сутулость и странное выражение лица:
— У тебя все нормально? Выглядишь ты как-то…
— Нормально выгляжу, — вяло ответил Резниченко. — Вымотался за день. Принеси мне ужин в кабинет, если не трудно.
— Нетрудно, — она скрылась в кухне.
На пороге кабинета Григорий Александрович остановился, прислушиваясь к звукам своего дома. Все вроде бы так, но чего-то не хватает…
— Ольга! — едва не завопил он. По крайней мере сказал громко и твердо. Этого хватило, чтобы жена бегом примчалась к нему.
— Что?
— А где Света?
— Света? — Григорий Александрович внимательно всмотрелся в лицо жены, жадно ловя там признаки неких страшных известий, но она лишь пожала плечами. — Света с друзьями уехала в Питер до понедельника.
— С друзьями?
— Да. Еще утром.
— Утром, — растерянно проговорил Григорий Александрович, не зная, как ему воспринимать известие: то ли как сигнал об опасности, то ли это действительно поездка в Питер с друзьями, и ничего больше.
— Да не волнуйся, — Ольга по-своему поняла выражение лица супруга. — Я знаю этих мальчиков, там все в порядке. Да и Светка не маленькая. Так что не переживай.
Ольга говорила спокойно и уверенно, передавая этим свое настроение мужу, убирая напряженность и волнение. Он расслабился и махнул рукой:
— Ладно…
— У тебя точно все в порядке? — Ольга задавала этот вопрос уже в третий раз, будучи не в силах избавиться от ощущения, что с мужем происходит неладное.
— Да, — устало проговорил Резниченко, расстегивая пуговицы рубашки. — Принеси ужин сюда, пожалуйста.
— Я не забыла.
Григорий Александрович облачился в черный японский халат с огнедышащими драконами и блаженно развалился в кожаном кресле. Через несколько минут Ольга прикатила столик с ужином. Резниченко взял в руки блюдо с жареной курицей и начал лениво отщипывать кусочки мяса, погружаясь пальцами сквозь хрустящую корочку в сочную мякоть птицы.
В подтверждение старой поговорки аппетит пришел во время еды. Григорий Александрович покончил с курицей за пять минут, потом перешел к овощному салату, иногда поглядывая на включенный экран маленького телевизора. Его взгляд, скользя от тарелки к экрану и обратно, сперва чисто автоматически заметил нечто новое в привычном интерьере кабинета. Какое-то микроскопическое изменение зафиксировалось в мозгу, но значения этому факту придано не было. Григорий Александрович продолжал увлеченно есть, облизывая покрытые смесью куриного жира и салатного майонеза пальцы.