Недовольно махнув рукой, Саид вышел из комнаты. Яна некоторое время была в полной растерянности, стараясь найти здравый смысл в услышанном. Но она не побежала переодеваться в старьё. Более того, в последующие дни надевала к вечеру свои новые наряды. Однажды к ним в гости зашли родственники и обратили внимание на то, как она хорошо выглядит. Женщины стали расспрашивать, где она одевается, желая и себе приобрести что-нибудь подобное. Марина взглянула тогда на Амину-ханум. Та сидела с недовольным лицом, поджав губы. Точь в точь, как ее сынок, когда впервые увидел Янины обновы. «Ничего-ничего! Привыкайте потихоньку! — подумала Марина, — а то превратили девчонку не понятно во что».
Несколько дней Саид не разговаривал с женой, а тёще перестал улыбаться, избегая разговоров. Мать с дочерью переживали случившееся.
— Доченька, ты, выходит, была права насчет этих злосчастных шальвар-камизов. Ты прости меня! Я никак не ожидала, что эта покупка так разозлит его! Для тебя это, наверное, уже не впервые. Я не знала, даже не могла предположить, что из-за такой мелочи, разразится ссора. Больше ни во что не буду вмешиваться. Хотя душа моя изболелась! Во что тут тебя превратили! Да, это моя вина!
— Ой, ради бога, мама, не казни себя! Этот случай помог мне понять, что нельзя быть такой… медузой бесформенной. Во что тогда можно превратить себя? Только позволь им, они из меня верёвки станут вить! Нет, я поняла, что надо сохранять собственное достоинство, иначе можно потерять себя. Пусть научатся воспринимать меня такой, какая я есть!
— Ах, доченька… как найдёт коса на камень… ещё не известно, что найдёшь, что потеряешь. Это не та страна, где феминизм нужно внедрять. Здесь всё устроено для мужчин, для их удобства.
— Да, мне как-то Саид объяснял, что женщина должна быть закрыта с ног до головы, чтобы не волновать своими прелестями бедных мужиков. Не дай бог такому захотеть чужую женщину, это большой грех перед Аллахом! Только мужикам, мне кажется, всё равно! Чем более женщина закрыта, тем больше разыгрывается их фантазия. Запретный плод сладок, не так ли? Потому женщина здесь изначально — развратная соблазнительница, грязная, представляешь? И она должна следовать за мужчиной позади его, в двух шагах, а в мечети молиться в стороне от него, а еще лучше — в другом помещении, чтобы не осквернить своего властелина. Ужас просто! Когда он спит с женой, она, понятное дело, его не оскверняет, а во всех других ситуациях — коварная и нечистая…
— Детка, об этом, вообще-то, во всех религиях, в том числе и в Библии сказано. Просто прочий мир уже давно отошёл от этих требований, а они здесь нарочно стараются жить в изоляции от других культур, чтобы, якобы, хранить свою веру в чистоте. Уж не знаю, удается ли им это, но такова вера мусульман. Их чувства нужно уважать, если хочешь жить в гармонии с их культурой, ведь ты выбрала в мужья человека такой веры.
Глава 29. КАПЛИ ГРУСТИ ПОВСЮДУ НА СТЁКЛАХ…
Оставшись один, Евгений Иванович с трудом привыкал к новому для него образу жизни. Из множества обычных раньше дел, теперь осталась малость — прогулки с собакой, редкие поездки на базар за продуктами, приготовление пищи для себя и Ральфа, небольшие постирушки. С отъездом Марины умолк телефон — и он был рад этому. Его всегда раздражал трёп Марины с родственниками и друзьями, ненужная, как он считал, потеря времени. Пару раз супруги даже ссорились по этому поводу. Марину, человека тактичного, всегда коробило его беспардонное желание препятствовать ей в «никчемной болтовне». Слыша бурчание Жени, она зажимала трубку ладонью, делала большие глаза, пытаясь образумить мужа, но его было не остановить. Марине приходилось вежливо, но коротко заканчивать разговор, испытывая страшную неловкость перед собеседниками. Положив трубку, она возмущалась, но… будучи покладистой и отходчивой, долго сердиться не умела. Да и Евгений, выпустив «пары», быстро забывал об инциденте — и в доме воцарялись обычное спокойствие и дружелюбие.
Телефон молчал, потому что все знакомые знали об отъезде Марины, знали и то, что с Евгением особо не пообщаешься. А ему, поначалу довольному тишиной, теперь казалось, что жизнь замерла, и в душе хотелось с кем-нибудь перекинуться словом. Он включал телевизор, выбирая новости или познавательные, научно-популярные передачи. Стал пачками покупать газеты, читая всё подряд. Но человек — существо стадное, не зря самых опасных преступников садят в карцер, лишая общения. Именно таким узилищем казалась теперь Евгению собственная квартира.