— Ладно… я всё поняла… Ох, и повезло вашей жене! Ну вот, мы и пришли. Евгений… Иванович, кажется, да?.. Минуту подождите, я зайду к шефу сказать о вас.
Так Евгений нашёл работу. Жизнь сразу качественно изменилась, наполнилась заботами. Новая должность была очень хлопотливой, к концу рабочего дня Евгений Иванович чувствовал усталость, но дома его ждал Ральф, и, хочешь не хочешь, нужно было идти с ним на прогулку. Гуляя по скверу, он теперь был озабочен проблемами работы.
Дела, стоящие в плане нового начальника АХО, быстро помечались жёлтым маркером как выполненные. Шеф был доволен Петренко.
С Катей он виделся теперь ежедневно. Часто, вспоминая прожитый день, думал о ней, вспоминая её глаза, которые всегда сияли при виде его, правда, она старалась их опускать, при Евгении Ивановиче. За два года, пока они не виделись, она стала ещё более красивой, прекрасно одевалась. В ней появилась какая-то изысканность, элегантность. А как она держалась с начальством! Деловая, умница, знающая себе цену…
Евгений Иванович всегда любовался ею, хотя при этом и напускал на себя безразличный вид. Катя с того, памятного, дня их встречи держалась с ним официально. И чем дальше она отдалялась от него, тем больше занимала его мысли. В долгие осенние вечера, когда он, вытянувшись в кресле перед телевизором, пытался смотреть последние известия, перед глазами вставала её фигура, красивые ноги, расстёгнутая верхняя пуговица на блузке, открывающая по-прежнему соблазнительную грудь. Он старался переключить мысли на Марину, вспоминая их последний разговор, но постепенно опять обращался к давним и сладким воспоминаниям, к событиям, когда-то пережитым с Катей. Евгений понимал, что вновь влюбляется в эту притягательную для него женщину. «Господи, скорее бы уже возвращалась Маринка!», — твердил он себе. Но от жены так и не было известий.
В один из ближайших выходных босс организовал для сотрудников вылазку на Чарын. Есть такое место в двухстах километров от Алма-Аты, очень напоминающее американские каньоны. Евгению не приходилось там бывать. День обещал быть ясным и довольно тёплым. Заранее договорившись с Костей, что тот вечером выгуляет собаку, взяв сумку с нехитрой снедью, он ранним утром отправился к офису, где путешественников ждал «Рафик». Войдя в него, Евгений огляделся в поисках свободного места. Такое оказалось только рядом с Катериной. Водитель тут же включил зажигание и со словами «Поехали, что ли?» тронул микроавтобус.
Двести километров — путь неблизкий. Пока ехали, развлекали себя, как могли: пели песни, рассказывали анекдоты, но потом, слегка устав, примолкли. Кто-то стал кивать носом. Катя рассказывала Евгению о своём детстве. Он больше слушал, кивал, поддакивал. Ему было интересно узнать о ней новое, нравилось, как звучит её голос. Встречаясь с её лучистым взглядом, он стремительно отводил глаза, но через мгновение вновь смотрел ей в лицо, разглядывал каждую чёрточку. Две лёгких вертикальных морщинки на лбу в районе переносицы, волнистые русые волосы, чуть колышущиеся от залетающего в салон ветерка… Она иногда весело смеялась, и ему казалось, что смех её подобен звону колокольчика.
Поездка оказалась познавательной. Вдоволь насмотревшись на окрестные красоты, стали накрывать «стол». На пожухлой траве расстелили большую клеёнку. Каждый выставил свои припасы. Кто-то — бутылку коньяка, другой — шампанское. В еде тоже не было недостатка. Один из сотрудников взял в поездку гитару, и сейчас под его аккомпанемент раздавались песни советских лет. То ли выпитое вино подействовало, то ли разговор по дороге вновь сблизил их, но Катя опять смотрела на Евгения долгим взглядом, и он уже больше не отводил глаза.
Предстоял долгий обратный путь, поэтому засиживаться было некогда. Стали собирать и раскладывать по сумкам посуду. Катя направилась к автобусу, неся в руках две сумки, Евгений встряхивал клеёнку, как вдруг раздалось негромкое Катино «ой!». Все обернулись и увидели, как она морщась пытается встать на ноги. Евгений бросился на помощь, подхватил её под руку.
— Что, Екатерина Васильевна? Можете опереться на ногу?
— Да, спасибо Евгений Иванович! Кажется, я ничего не сломала… Как только меня угораздило?..
— Держитесь за меня, и потихоньку идёмте к машине. Вот так!..
Катя шла, сильно прихрамывая. Усадив её на сиденье, он склонился над её стопой, голень заметно опухла.
— Просто ногу подвернула. Ничего страшного, пройдёт, — сказала она. — Спасибо, Евгений Иванович. Садитесь, не беспокойтесь.- Евгений сел рядом. Автобус двинулся в обратный путь. Через некоторое время его пассажиры задремали.