Придя домой, Яна на всякий случай позвонила в Исламабад казахстанскому послу, который помогал им в Карачи с оформлением её паспорта, содействуя ей с выездом из Пакистана и вписав в него Марьяшку. Его она также попросила помочь задержать, насколько возможно, её бывшего мужа, не давая разрешения на въезд в Казахстан, объяснив, что он угрожал выкрасть детей. Посол пообещал подумать над этим, записав фамилию и имя Саида.
Поскольку они теперь с матерью не могли одновременно отлучаться из дома, то на следующий день Яна сидела с малышами, а Марина Михайловна отправилась в поликлинику, где после осмотра врачами была направлена в Онкологический центр, где ей предстояло сделать биопсию, специалисты хотели исключить наличие раковой опухоли. Результат должен был быть готов через десять дней. Марина и так знала, чувствовала, что в её организме поселилась эта «зараза», но, как она уже объяснила своим близким, махнула на себя рукой от безысходности. Однако теперь обстоятельства круто изменились, она была очень нужна дочери и внучкам. И потому получила мощный стимул — жить! Жить во чтобы то ни стало! Да вот только… не поздно ли она спохватилась?
Яна разнесла свои резюме по всем агентствам по найму, но с приглашением её на работу пока никто не спешил, слишком молода, неопытна, к тому же, у неё был перерыв в работе, пока жила в Пакистане. Чтобы не терять времени даром, девушка решила подработать дома переводами. Для этого нужен был компьютер и принтер, на покупку которых денег не набиралось. Тогда Яна созвонилась с подругой Леной, зная, что у той есть старенький компьютер и попросила на некоторое время одолжить его, до тех пор, пока она не приобретёт свой. У Лены «железо», как она называла компьютер, стояло без дела, и она согласилась помочь подружке.
Яна дала объявление в газеты о готовности делать переводы с английского и на английский — и вскоре была завалена заказами. Эта работа неплохо оплачивалась, и девушка с головой погрузилась в неё.
Десять дней, в течение которых должен был быть готов анализ, прошли. Марина отправилась за результатом, почти уверенная в том, что страшный диагноз подтвердится. Но теперь ей было особенно страшно услышать его. Зашла в нужный кабинет. Порывшись в стопке с результатами, медсестра вытянула наконец нужный ответ и, быстро взглянув на него, сказала без обиняков:
— У вас рак в третьей стадии. С этим результатом пройдите…— она назвала номер кабинета. — Там вам скажут, что делать дальше.
— Спасибо, — рассеянно улыбнувшись, сказала Марина Михайловна.
— Вам давно, женщина, надо было обратиться, может, тогда ещё была бы надежда выжить… — Сестра смотрела ей прямо в глаза, и на лице её не было и тени сочувствия. «Да… ко всему, видно, человек привыкает… Смерть здесь — заурядное дело». Марине вдруг представилось, как она — наверное, уже совсем скоро — лежит в гробу, страшная, иссохшая, а все стоят вокруг и утирают слёзы.
Живёшь-живёшь… Энергией кипучей наполнен каждый яркий божий день. И вдруг диагноз страшный — болью жгучей! Вмиг почва из-под ног! Предчувствий тень… И цели все становятся убоги: система ценностей меняется тотчас! И думаешь: «Покуда носят ноги, сберечь бы то, что возвышает нас!» Что тряпки? И комфорт уже не важен. Вдруг ощущаешь, как ты одинок среди пустой людской возни и блажи. И мысль пронзает: всё успеть бы в срок! А хочется, чтоб жизнь «журчала» дальше, ждать новых вёсен, песенок скворца, улыбок ясных ласковых, без фальши. Но всё во власти только лишь Творца…
«Бред какой-то! Да не бывать этому! Я все силы приложу, чтобы выжить! Не имею права умереть сейчас! Я нужна моей дочери и внучкам». И хотя Марина не знала примеров излечения этого страшного недуга, какое-то непонятное чувство охватило её, забрезжила ни на чём не основанная уверенность — она не умрёт! Придя домой и увидев тревожные, ожидающие взгляды близких ей людей, Марина беспечно улыбнулась:
— Да, рак. Ну и что же? Ничего страшного! Справлюсь! Ей-богу, справлюсь, не переживайте, мои золотые! — Она увидела, как тревожно переглянулись муж и дочь, как в их глазах стали копиться слёзы. — Так, дорогие мои! Рано меня хоронить! Ведь надо выжить? Значит, выживу! — и она преувеличенно громко рассмеялась.